Книга Подари мне второй шанс, страница 66 – Майарана Мистеру

— Про что же она теперь прослышала?

— Про то, что Морвей по осени помер, а сыновья её в неделю с крыльца спустили, — сказала Марта сухо. — При ней теперь что надето, то и её, да кольца дарёные. И про то, что у господина наследник. Весь город это знает, а она в городе с лета. Вот и считает опять. Умом. Только считать ей теперь нечего, вся вышла.

Она забрала бельевую корзину и ушла, прямая, как жердь, и по её спине было понятно всё, что она думает о гостье в парадной гостиной.

Я осталась сидеть с Тео на руках.

Считать надо умом. Вот, значит, что ему написали десять лет назад, когда он ждал свадьбы.

А год назад в его жизнь вошла я. Спрятала пилюлю. Родила наследника и объявила о нём при полном зале, в тот день, когда это было выгоднее всего. Всё умом, всё в точности как она. Только у неё не вышло, а у меня вышло.

Мне вдруг стало нехорошо, и вовсе не из-за гостьи внизу.

Доказать ему разницу между нами мне было нечем. Разница осталась в другой жизни, в овраге, в фонаре через поле, а по эту сторону её не видно. По эту сторону мы с госпожой Кассарт одной породы, и он знает это лучше всех.

Вот почему он прятал живое даже от меня. Особенно от меня.

Наверху я передала Тео Марте, умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало.

Из зеркала на меня смотрела женщина в домашнем платье, с простой причёской, из украшений один материнский кулон. Переодеваться к гостье я не стала. Наряжаться означало бы принять вызов, а вызов принимают у равных. Госпожа Морвей приехала в чужой дом без приглашения и будет принята той, кого застала, женщиной в домашнем, у которой тут сын, комнаты и своё место.

К гостье я всё-таки вышла. Не выйти было бы бегством, а бегать в собственном доме я отучилась ещё у Эшфордов. Тео я оставила Марте, оправила платье и спустилась.

У дверей парадной гостиной я замедлила шаг, потому что изнутри говорили. Гостья приехала не одна, с компаньонкой, и голоса у обеих были несдержанные, явно в расчёте на пустой дом.

— … да брось, кому тут доносить, прислуга и та деревенская, — говорил голос, низкий, красивый, со смешком. — Нет, ну ты видела двор? Караулы, рогатки. Осадил себя, как крепость, затворник несчастный. Ничего. Крепости открываются, надо только знать ворота.

— А эта его… мать наследника? — спросил второй голос.

— А что эта. — Гостья засмеялась. Красивый был смех, поставленный. — Клуша с приплодом. Высидела ему сына, честь ей и место у детской. Мужчинам вроде Дориана, милая, нужна не клуша. Им нужна та, которую они не смогли получить. Десять лет, а ворота-то помнят меня, вон как открыли.

Я стояла за дверью и слушала, и внутри у меня было неожиданно тихо.

Клуша с приплодом. Спасибо, госпожа Кассарт, которую никто не венчал. За этот год меня называли по-разному, тварью и шлюхой в том числе, при полном зале. После этого клуша звучит почти ласково. Зато теперь я знала о вас всё, что нужно, ещё до знакомства.

Я толкнула дверь и вошла.

Гостья поднялась мне навстречу, и первое, что я увидела, было то, что Марта не соврала. Красавица, каких поискать. Лет тридцать пять, тёмные волосы, белая кожа. Платье на ней было столичное, тёмное, дорогое и не новое, но несла она его по-королевски. Она оглядела меня одним быстрым взглядом, с причёски до туфель, всё взвесила, всё оценила, и улыбнулась мне тепло и снисходительно, будто я держала пансион, а она выбирала комнаты.