Книга Приют повышенной волшебности, страница 102 – koteistka

— Он далеко даже не отходил, сделал все дела прямо у калитки, невтерпеж было, — сообщила подруга, заходя на кухню. Она аккуратно забрала у Нади переноску и водрузила ее на стол, где уже каким-то чудом образовалась чистая впитывающая пеленка. — Познакомились?

Девушки на диване синхронно кивнули. Лера сделала шаг назад и вдруг замерла, уставившись себе под ноги. Из-под стола грациозно пританцовывая явилась Торалей, принявшись ласково тереться о Лерины джинсы.

— А это кто? — удивилась волонтерка. Рита открыла было рот, но заметила как внимательно Лера смотрит на Клеопатру, где то внутри лениво кольнула иголка ревности — ясно, Рит ну ты чего? У кошки наверняка блохи, твое лечение от паразитов не спасает. Мыло не избавит от блошиных детей! Нужен карантин!

Лера разложила загончик в углу кухни, постелила плед и водворила туда возмущенную Торалей. Клеопатра же засветилась от счастья. Уши — торчком, хвост — вопросительным знаком, в глазах богини мелькнуло торжество. Территория очищена. Конкурент изолирован.

— Он сам не выйдет, слишком болен, — вдруг послышался тихий, надломленный голос Нади, напомнивший, зачем они здесь собрались. — Его зовут Леон.

Рита подошла, аккуратно открыла решетчатую дверцу. Послышался шорох и на пеленке оказался кокер-спаниель. Шерсть свалялась, уши безвольно висели. Глаза мутные, дыхание с присвистом. Он не пытался встать. Просто лежал, ждал.

Рита сделала глубокий вдох, призывая зрение. Внутри головы словно провернулся ржавый винт. Сердце Леона было огромным, растянутым. В левом предсердии клубилась тяжелая, грязная бордово-черная скверна — застойная кровь. Легкие спаниеля были наполовину заполнены мутной, синеватой жидкостью.

— Декомпенсированный порок митрального клапана, — прокомментировала Лера, глядя на экран своего телефона, где был открыт снимок УЗИ Леона. — Отек легких уже начинается.

Пальцы Риты коснулись шерсти на груди спаниеля. Леон слабо приоткрыл один мутный глаз. Свет послушно пошел. Она вела этот густой золотой луч сквозь ребра пса, бережно касаясь растянутых стенок сердца. Старалась "сшить" истонченные клапаны, заставить их снова сокращаться правильно. Жидкость в легких растворялась медленно, уходя оранжевыми искрами.

Вскоре Леон глубоко, шумно вздохнул, грудная клетка расширилась, дыхание выровнялось. Мутные глаза спаниеля прояснились, он удивленно моргнул, негромко гавкнул. Лизнул воздух. Затем — лизнул руку Риты. Шершавым, теплым языком.

— Я не могу поверить… — глаза Нади тут же заблестели. — Он вчера даже голову не поднимал. Врачи сказали… готовиться. Леончик!

Спаниель отряхнулся, заставив длинные уши смешно захлопать по щекам, и деловито принялся обнюхивать стол. Надя полезла в сумочку, достала конверт и попыталась вложить его в руки Риты.

— Спасибо вам… Пожалуйста, возьмите, это на нужды приюта.

Рита резко отшатнулась. При Лере ей было вдвойне неудобно. Волонтерка знала про долги., про каждый рубль, ушедший в бездонную дыру расходов. Но брать деньги за чудо? За то, что прикоснулась? За то, что свет тек сам, почти без ее участия? Это казалось… неправильным и грязным.

— Нет, что вы… Я не могу взять.

Лера среагировала мгновенно. Шагнула вперед, бесцеремонно вырвала конверт из рук Нади и впихнула его в карман Ритиного худи.