Книга Приют повышенной волшебности, страница 35 – koteistka

— Почему ты всегда прячешь мой правый тапок? — невпопад спросила девушка, осознав, что даже если это сон или галлюцинация, все же она может спросить кошку о великой тайной войне с домашней обувью. Хотела добавить, что кличка у кота вообще-то милая, но передумала.

Кошка промолчала. Доела. Умылась. И когда Рита уже решила, что ответа не будет, потому что и вопроса-то, наверное, не было, и кошки говорящей нет, и вообще нужно выспаться и проверить голову, — Клеопатра заявила:

— На твоей правой ступне комок чего-то, то ли энергии, то ли нервов. В общем, негативный такой узелок. Я уже видела такое в прошлом. Болит?

Рита растерянно посмотрела на ногу. Действительно, она ныла периодически, словно кто-то в ступню, прямо в мягонькую часть, вбил гвоздь. Где-то полгода она перманентно ощущает эту боль, но о себе девушка так не заботилась, как о жителях вольеров, тратить деньги на лечение своих болячек тем более не стремилась. Потому привыкла к боли, как к фону.

— Болит.

— Ну и вот, постепенно с этим должно помочь ежедневное хождение по прохладной поверхности. Разгоняет застой. Проверено на фараонах.

Рита медленно опустилась на табуретку, держа тапок в руке, но уже твердо решив в руке его и оставить. Не насовсем, конечно, но точно не надевать.

— То есть ты помогала мне, а не вредила?

— А с чего мне вредить своей спасительнице?

И вот от этого — не от свечения ее глаз, не от голоса, а от этой простой фразы — у Риты наконец защипало в носу. Полгода. Полгода она ворчала на тапочного вора, а тапочный вор, оказывается, лечил ей ногу. По-своему. По-кошачьи. По-божески. Клеопатра заботилась о ней.

Тапочный вор посмотрел на девушку своими золотыми глазами.

— Вот что ты должна знать. Ты инструмент. Но инструмент хрупкий. Твой зоопарк уже волнуется. А у нас с тобой урок.

Кошка подошла к двери и выжидающе обернулась.

И Рита, шатаясь и не помня себя, пошла за ней — древней богиней, или своим сумасшествием. На ватных ногах, в мятой футболке, с распухшим от слез лицом. Но пошла.

* * *

Двор встретил родными звуками — лаем, мявом, звоном мисок о сетку. Зевс лаял басом, котята запищали фальцетом. Вечер загустел до синевы, над лесом висел ломоть луны, и первые комары уже пробовали воздух на звук. Рита шла вдоль вольеров, и головы поворачивались за ней, как подсолнухи.

Пахло скошенной травой и остывающей пылью. Девушка растерянно посмотрела на Джоконду, восседающую на любимом пеньке, и вспомнила, что ей нужно выдать лекарство, как и Жучке, как и еще нескольким подопечным.

— Вот блин! — она хлопнула себя по лбу. — Лекарства! Я же им лекарства не дала! Джоконде капли и таблетку растолочь, Жучке антибиотик, еще же сегодня Хэппи нужно от глистов повторно, и…

— А вот и не нужно, — раздался за спиной кошачий голос. Самой кошки слышно не было: ее лапы не издавали ни звука на траве. — Точнее рыжего да, обработай, но на счет дворняги… подойди и просто погладь ее.

Рита замерла, обернулась.

— Это ерунда…

— Делай, — приказала Клеопатра.

Рита, думая что делает полнейшую ерунду, от которой все же не будет хуже, открыла вольер и подошла к пеньку. Ладонь коснулась шерсти Джоконды, сиамка, не особо любящая, когда к ней подходят первыми, удивленно, и как всегда, осуждающе, посмотрела невидящим взором. Но ничего не изменилось. Только обычная кошка, под обычной рукой. Рита почувствовала, как подступает раздражение. Смесь горя и усталости.