Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 127 – Наталия Иноземцева

Закрываясь щитом, он направился на голос. Зачем? Мысль опоздала. Ноги уже вынесли его на поляну. Деревья вокруг озарились ослепительной вспышкой. Лучи света кинжалами ударили в глаза. Гроу на мгновение ослеп и отвернулся. Мощный толчок откинул его назад. Заскользив по влажной траве, он вонзил щит в землю, но не рассчитал силу. Вспоров каменистую почву, тот раскололся надвое. На противоположной стороне поляны заметались молнии, они высветили силуэт двуногого рахо.

— Зверь здесь! – Гроу не был уверен, что его слышат. Он поднял копье, но приберег его для ближней схватки. Двуногий растворился во мгле. Прямо перед лицом Гроу мелькнул серп. Копье рассыпалось в щепки. Не пытаясь разглядеть самого рахо, он рванул назад, к деревьям. Путь перекрыл вихрь. Из него шагнул Двуногий и вскинул лапу. Гроу оказался в мерцающем коконе. В голове зазвучал его собственный голос: «Мне незачем сопротивляться, это не враг», трава вокруг заиграла темными волнами, захотелось прилечь на нее.

Переборов безумное желание, он набрал скорость и ударился в противника всем телом. Рахо попытался растаять в черном вихре, но не смог. Гроу ощутил это каким-то только Нею известным чутьем. Вцепившись в жесткий нагрудный панцирь, он обогнул Двуногого и запрыгнул ему на спину. Обоих окутало сияющее торнадо. Все вокруг завертелось. Он обхватил противника ногами и вцепился в мощную шею. В голове мелькнула мысль – можно ли придушить тварь, искажающую земные законы? Он готов был проверить.

В лицо ударил упругий поток воздуха. Серый купол туч оказался неожиданно близко. Гроу понял, что вместе с рахо завис в воздухе. Панику победила жажда прикончить соперника, пусть даже короля Темной стороны. Он несколько веков прикрывался своими приспешниками, а значит, был уязвим.

— Ты смертен, да, тварь?! – он до хруста собственных пальцев стиснул мускулистую шею. В ответ рахо отпустил серп и сжал его голову лапами. Гроу не понял, как соперник оказался к нему лицом. Он ударил кулаком туда, где у человека была бы челюсть. Руку до плеча пробила судорога. По рахо прокатилась паутинка молний. С башки слетели шипастые пластины. Открылось лицо, схожее с человеческим. Искрящиеся, как чистый снег, волосы растрепал ветер, серебряную кожу покрывали бисеринки пота. Бледные губы были крепко сжаты, на точеном подбородке и мощных скулах сверкнули перламутром дорожки маленьких треугольников. В глазах чудовища Гроу увидел россыпь золотых огней. Большие и малые, они утопали в мягкой темноте. Пространство расширилось, он больше не видел пере собой Двуногого. Только огни. За ними клубилось разноцветное марево. Столько красок не было даже в элраятских оазисах, усыпанных яркими цветами. Напряжение схлынуло. Все это он уже это видел, но когда? Гроу вспомнил, что мгновение назад висел в обнимку с рахо далеко над землей и закрутил головой. Со всех сторон его окружали огни и легкий сумрак. Разум испугано заметался.

— Ответь, земной отпрыск, правда или покой? – услышал Гроу глубокий уверенный голос, но собеседник не показался. Странный вопрос заставил мысли остановиться. Ему померещилось, что кто-то бесцеремонно влез в его душу и вытащил ответ.

— Правда. Даже самая поганая, она лучше лжи и вопросов без разъяснений.

Остановив взгляд на ближайшем огне, Гроу решил, что упустил рахо и рухнул с большой высоты на твердую землю. А значит, это предсмертный бред. Собеседник прихлопнул недобрую мысль, как назойливую муху, и спросил: