Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 20 – Наталия Иноземцева

На зов слуги из харчевни выбежал мальчик и принял лошадей. Уродливый конь отказался идти в стойло. Не обращая внимания на протест мальчика, он зашагал в тень под дубами и лег на траву у края дороги.

Гроу решил, что конь болен, хотя изможденным и умирающим его сложно было назвать.

— Проходите, – курносый лакей откинул пестрый полог и пригласил гостей в переднюю.

Ступени крыльца заскрипели под ногами. Внутри оказалось чисто и уютно, пахло нагретым на солнце деревом. Они прошли в просторный зал с высоким потолком. Лестница у входа вела наверх в комнаты. На первом этаже находились узкие столы для посетителей. На хозяйской стойке, рядом с большой печью, стояли глиняные кубышки и две масляные лампы, похожие на лебедей с запрокинутыми головами.

Прежде чем войти, Хэдж и Медведь, следуя давней традиции, коснулись деревянного тотема у крайнего стола. Оберег был локтя четыре в высоту и напоминал стройного человека с корнями вместо ног. На шее фигурки висели сотканные из красной пряжи цветы, а туловище покрывали вырезанные руны, прославляющие души великих первопредков. Гроу тоже огладил голову тотема, помянув отца и мать.

В зале их встретили двое: полный мужчина с подстриженной рыжей бородой и женщина средних лет с такими богатыми формами, что человек, мельком ее увидевший, не смог бы описать лицо, но еще долго вспоминал бы прекрасные округлости ниже. В рыжебородом Гроу заподозрил одного из хозяев, но рассматривать его помощницу было гораздо интересней.

Женщина между тем смотрела на Хэджа так, словно увидела перед собой пришедшего из мира предков духа. На губах Хэджа мелькнула улыбка. Гроу решил, что к присутствующим можно повернуться спиной. Он занял стол ближе к окну так, чтобы видеть улицу и вход, барон разделил с ним лавку, а Медведь устроился напротив.

Рыжебородый представился Падом – старшим из братьев. Он признал в Хэдже рыцаря. Не вдаваясь в подробности, Хэдж красочно описал утомление от долгого пути, извинился за шлейф ядреных запахов, который они принесли с собой, и сразу же спросил, где посетители. Пад посетовал на недавнее появление рахо у мельницы и рассказал о сельском собрании, от участия в котором он сам решил воздержаться.

— Зачем тратить силы и время? – рассудил Пад в упор посмотрев на Хэджа. – На мельницу служители конвента по обыкновению наложили священный запрет, сочтя земли, где появилось чудовище, отравленными и опасными. До приезда целителей все равно ничего не разрешится. – Перебив сам себя, он пробормотал, что опасаться уже нечего, ведь паладины еще два дня назад убили чудовище, а останки увезли с собой.

Рядом встала пышногрудая женщина и примостила на стол поднос с хлебом.

— Дэриз? – спросила она, устремив, свои голубые глаза на Гроу.

Имя показалось знакомым, но попытка вспомнить, кто это, отозвалась болью в висках. Гроу сообразил, что смотрит собеседнице на грудь, подчеркнутую кружевными оборками, и потянулся за хлебом:

— Нет.

— Что ты, милая. – Хэдж поудобнее устроился на скамье. – Это Гроу, мой дражайший помощник. Скромный юноша, но ты не обделяй его вниманием. Он мне дорог как родной.

Рядом поперхнулся и закашлялся Медведь.

Женщина ответила печальным вздохом и, выдержав паузу, произнесла с нарочитой строгостью:

— Что же, гости нежданные, вы лясы точить и портки просиживать явились или кушать? – она обратилась к Паду. – Надо бы накормить путников чем-нибудь пожирнее слов, смотри, один тоще другого.