Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 21 – Наталия Иноземцева

Рыжебородый развел руками и с виноватой улыбкой склонил голову.

— Тебя здесь хорошо знают, Хэдж, – заметил Гроу, когда обитатели харчевни озадачились едой и скрылись в соседней комнате. – Кто такой Дэриз?

Барон расстегнул жилет и потер лицо руками:

— Это… мой бедный оруженосец… отошел к предкам в юном возрасте. Пусть его в обители Нея лелеют родные души.

Нея вионцы считали первопредком всех народов, который забирает в свои чертоги незапятнанные сильные души. Они верили, что рано ушедшие дети любимы первопредком, как сыновья, и умереть юным не страшно. Гроу не разделял мнения земляков. На каторге ему часто приходилось встречаться с духом смерти, и, всматриваясь в черноту, он не видел протянутых дланей Нея.

Слуги вынесли чугунок с кашей, пышный хлеб и глиняный горшок с супом. Еда показалась Гроу пресной, в ней не хватало остроты, но хлеб из пшеницы… о, как же он по нему скучал. Он поднес мягкий ломоть к носу и вдохнул сладкий аромат. На мгновение вернулось ощущение уюта и уверенности в том, что все в мире находится на своем месте.

— Так, господа, спешить нам некуда, набираемся сил, смотрим, слушаем, – Хэдж потянулся. – Гроу, ты как? Кулаки еще чешутся?

Гроу показал, что чувствует себя нормально, но недоверчивый взгляд товарища заставил вспомнить неуправляемую ярость и восторг от бойни.

Он нахмурился и уперся лбом в сплетенные пальцы. Что это было? Накопившийся за годы изгнания гнев?

— Нужно тебя целителям показать… а пока, господа, пойду-ка разузнаю обстановку получше. – Хэдж обхватил блюдо руками и по-элраятски залпом выпил суп. Утерев рот платком, он ласково попросил пышногрудую женщину выделить комнату с самой большой деревянной ванной. Она усмехнулась и покачала головой, но все-таки позвала барона на второй этаж.

Гроу распирало от вопросов, его любопытство мог частично удовлетворить Медведь. Однако разбойник был не лучшим собеседником, к тому же напуганный ночной бойней он вряд ли станет откровенничать. Нет, лучше заняться Падом.

Рыжебородый стоял за стойкой и всем видом показывал, что не прочь поболтать. Гроу положил ложку между собой и глиняным горшочком, показывая курносому слуге, что наелся.

— Куда собрался? – В растрепанных волосах Медведя пробежала красная искра. Он по привычке воинственно раздул ноздри и стиснул в кулаке чарку, но наполнявшая ее травяная настойка подходила ему, как лютня палачу. Гроу поиграл челюстью и взглянул так, как обычно смотрел на элраятских купцов, когда грозил им расправой за неуплаченные долги:

— Олд, чуйка у тебя есть, раз в Меже не сварился. Прислушайся к ней и сгинь. Ты, как пес, лишился хозяина и хочешь прибиться к барону. Не выйдет. Не видать тебе ни покровителя, ни золота. Говорю один раз ласково и терпеливо – у нас разные пути, и разойдутся они здесь.

Красноволосый ответил кривым оскалом, вот только на дне глаз замаячил страх. От такого бандита, как Медведь, можно было в самый неожиданный момент получить колотую рану под лопатку.

Уловив движение за окном, Гроу потерял к собеседнику интерес.

К харчевне приближалась толпа селян. Заполнив двор, они загудели как ветер в шахте.

Пад подбежал к окну, выругался и поспешил на крыльцо. Гроу напрягся, но остался за столом. Он ничего не сделал, с чего бы ему прятаться. Не пошевелился и Медведь.