Книга Узник клятвы. Шрамы, страница 59 – Наталия Иноземцева

Жэн стянула с головы берет и встряхнула волосами. Синие глаза на фоне пронзительного голубого неба на мгновение заставили Гроу забыть обо всем. Она лукаво улыбнулась:

— Юсь, ты случайно не тот опасный преступник?

— Ты угадала. – На недоверчивую ухмылку девушки он нахмурился и вывалил из сундука плотно набитые мешочки. Гроу с удовольствием снял громоздкие доспехи и нацепил поверх коты легкую зеленую накидку.

К полудню они выехали на центральную дорогу, ведущую к главным воротам города.

На обочинах замелькали подстриженные кусты роз, голые ветки выглядели неприглядно. Но дух весны уже коснулся их губами, из набухших почек проклюнулись лепестки.

Гроу вспомнил, как пылали алыми красками розы внутри города и наполняли сладким ароматом улицы. Он вспомнил Ансела. Во сне мальчик сожалел о том, что больше не увидит розы, словно это было самое важное в жизни, хотя о чем еще сожалеть, когда тебе всего-то десять лет. Гроу прикрыл лицо рукой, чувствуя, что совершенная ошибка будет мучить его до конца жизни.

В воздухе раздались три мелодичных звона, не похожих на звуки удара в гонг. Дорога круто ушла влево. Жэн заставила лошадь перейти на шаг. Из-за голых деревьев показались высокие городские стены и две сторожевые башни. Серый камень серебрился под солнцем, словно покрытый росой, на флагштоках играли волной зеленые знамена с золотыми гербами. Город был огромным и брал в кольцо величественную крепость – резиденцию всех герцогов Виона. Отсюда Гроу увидел только шпиль главной крепостной башни, увенчанный фигурой золотого ястреба. Многие элраятские полководцы клялись принести эту статую императору. Но птица все еще золотилась над крепостью, а воины кровников лежали в чужой земле.

Гроу сосредоточился на охране города. Издалека на галереях для лучников сновали бойцы. А доры, стерегущие огромные ворота, не подпускали толпящихся людей. Огромные двери, оплетенные металлическими прутьями, были приоткрыты так, чтобы из них мог выехать всадник.

Под стенами в два ряда выстроились повозки, запряженные волами, экипажи, перевозившие знатных людей, колымаги курьеров. Рядом бродило стадо коров, пригнанных для массового гуляния и пира, которые теперь, вероятно, отменили. Доры трудились добросовестно, заглядывали под повозки, просили торговцев показать товар и выводили возмущенных пассажиров из экипажей.

— Может, я очарую или растрогаю стражников и нас пропустят? – голос Жэн дрогнул. – В это я верю больше, чем в штуки магов.

— Я не буду вытаскивать тебя… – «Из койки доров?»… Гроу попытался завуалировать свои мысли: – Из сторожевой башни.

Он высмотрел в сотне шагов от дороги заброшенную квадратную пристройку, напоминающую колодец. Ее окружали кусты сирени, скрывая от посторонних глаз давно не использующийся механизм, изобретенный предками. Отец рассказывал, что это пересохший акведук, проходящий под городом до самой крепости. Никто не мог ответить, как он работал в прежние времена и почему перестал. Оставалось надеяться, что узкий канал не завален полностью. Гроу постучал по деревянной стенке кузовка, и Жэн остановила лошадей.

Вытащив три тяжелых сундука, наполненных мерцающим порошком, он перенес их к обложенному камнем ходу и заглянул внутрь. На глубине семи локтей находилось несколько рядов решеток, а за ними чернело гладкое дно. Он осторожно высыпал порошок из ящиков в щель. Синие, желтые и зеленые краски перемешались, и смесь вышла болотного цвета. Соорудив нехитрое огниво, Гроу поджег несколько бамбуковых трубок. Первая упала на решетки, не достав до дна. Он прицелился и, затаив дыхание, бросил еще две. Они достигли цели, появился слабый дым, но он едва дотянулся до нижних решеток.