Онлайн книга «Свидетель»
|
Передо мной расстилается бесконечный ковер из песка и воды. Я знаю, что под ногами окажутся окурки, использованные презервативы, бревна и пивные крышки, но это чувство — ожившее внутри чувство причастности и узнавания — дороже неприглядной правды. Песок чистый, белый, он пахнет морем и водорослями. Я сажусь у воды и рассматриваю серую пену, что съеживается и шипит на зеленоватых волнах. Через час, кажется, я вспоминаю, почему бежал сюда, и принимаюсь бродить по пляжу. Я ищу «пальцы дьявола». Уговариваю судьбу или какое-то провидение послать мне знак. Тогда я был слишком мал, когда собрал все двенадцать камушков. Или то был не я? Не знаю, я не помню. Не помню! Хватаюсь за голову, которую снова простреливает мощная, невероятная, ослепляющая боль. Я глотаю аспирин и пару секунд всматриваюсь в белое полотно перед собой. Это всего лишь песок, но краем глаза я вижу… То ли горлышко пивной бутылки, то ли… Бросаюсь вперед, морщусь от боли, но вытаскиваю из-под пустой пачки крекеров черный камушек. Подношу его ко рту, слизываю соль с гладкого бока и пытливо вглядываюсь в дыру на одном конце. Там снова никого нет, но я улыбаюсь — теперь у меня девять «пальцев дьявола», осталось всего три! Я брожу по пляжу до темноты. Когда солнце превращается в красный металлический диск, я замечаю, что у кромки воды стоит женщина. Она смотрит на меня. На ней холщовый комбинезон и куртка, на голове голубая косынка. Мама. Я бреду к ней, а она не делает ни шагу мне навстречу. Интересно, сколько раз она находила меня здесь, у океана, вот так? В дорогом пальто, полном камней, в хороших ботинках, полных песка, копающимся среди мусора цивилизации, о которой я завтра и не вспомню? — Саймон, милый… Она осторожно берет меня за руку, а я смотрю в ее прекрасное лицо и говорю: — Одиннадцать, мамочка. Скоро мы будем свободны. Еще один «палец дьявола», и мы сможем уйти! Я замечаю, как в «гусиных лапках» на ее лице блестят капли. Эти капли собираются воедино и стекают вниз, катятся к губам и подбородку. Мама смотрит на меня и ласково гладит по волосам. Она шепчет: — Я кое-что приберегла для тебя, сынок. Я опускаю глаза. Мама кладет сухую теплую ладонь в карман комбинезона. Я слежу за ее движениями, затаив дыхание. Она быстро утирает слезы и, улыбаясь, протягивает мне черный полый камушек: — Иди, мой милый. Теперь их двенадцать. Неверие. Счастье. Страх. Тоска. Я не знаю, какие эмоции наполняют меня, но чувствую себя так, будто в колодец посреди пустыни хлынула ледяная вода. Я волен убраться с этой планеты, зная теперь точно, что один-единственный человек, способный отпустить меня восвояси, всегда будет ждать моего возвращения. Я смотрю на маму, потом на последний необходимый мне «палец дьявола». Он манит меня, становится совсем черным в сгущающихся осенних сумерках. Плеск волн вдалеке не долетает до моих ушей — слышу лишь биение собственного сердца. — Мамочка… Я должен это записать на «доске памяти»? — Нет, милый, нет. Когда мы едем в такси домой, я вспоминаю. «Мари!» И пока мама вытряхивает все камни до единого из карманов моего пальто, пока ни она, ни единая душа на этой планете меня не видит, я быстро нацарапываю в уголке пробковой доски имя. Мари. Засыпая, я пока еще помню. Это ненадолго, но я помню копну ее медных волос и восхитительные живые глаза. А «пальцы дьявола» исчезают из моей квартиры вместе с поворотом маминого ключа в замке. |