Онлайн книга «Свидетель»
|
Тем не менее, когда Пашке стукнуло десять — почему именно? почему не девять или не двенадцать? — отец вдруг появился у бывшей жены на пороге и сказал, что возьмет сына с собой на неделю. Не то чтобы заявил или потребовал. Но и не спросил. Просто вот так. Просто — «поедем порыбачить на пороги». Пашка помнит этот день очень хорошо, до сих пор, разноцветно и живо, как тогда: мама стоит в дверях, а Пашка у нее за спиной, старается выглянуть, но чтобы отец не заметил, и соображает взволнованно: на пороги? это куда же? а что там водится, что там можно поймать? а если таймень — он слышал, что таймени самые здоровущие, по восемьдесят кило — это же с четырех Пашек, правда, бывают такие? Где-то за Пашкиной спиной в ведре в очередной раз плеснуло. Не таймень. * * * Он скурил полпачки. Брать в руки удочку принципиально отказывался. Смотреть, как ловит отец, — тоже. Даже подремал немного, подложив рюкзак под голову и скрестив руки на груди — было прохладно, начало сентября. Потом Пашке все-таки предсказуемо наскучила забастовка, и он поднялся, разминая руки-ноги, и обернулся. Отец словно только того и ждал — точнее, не он, конечно, а очередной его долбаный трофейный хариус. Удилище напружинилось, изогнулось. Теперь уже Пашка не мог не досмотреть, чем кончится дело, ведь рыбы бывают хитрые, очень хитрые. Поэтому он видел, как локти отца напрягаются, как он перешагивает поудобнее, как оскальзывается и нога его проваливается куда-то вбок и вперед, а сам отец еще с секунду вроде бы даже удерживается, но потом взмахивает руками и съезжает в воду всем туловищем, целиком. Пашка раскрыл рот, чтобы что-то ему крикнуть, — поздно, конечно же. Отца уже тащило через пороги. Крупное тело в камуфляжном жилете неслось спиной вперед, и Пашка, встрепенувшись, принялся быстро карабкаться по склону, а выбравшись на ровную землю, побежал. Он бежал вперед по течению, хотя не помнил, есть ли там дальше что-то подходящее, — вообще не помнил этих мест, отец всякий раз выбирал новое. На бегу Пашка поглядывал через край, и все никак не мог достаточно обогнать камуфляжное темное пятно. Наверное, отец пробовал выгребать. Но даже Пашка знал — сам же отец и рассказывал во время их первой поездки сюда, в темноте, за рулем «уазика», в очередной раз обращаясь то ли к себе самому, то ли к иной невидимой аудитории, но не к Пашке, — что в этой реке, холодной и быстрой, плыть нельзя. Не получится. Река щедрая, но коварная: всего один шаг — и дно может резко ухнуть метра на два вниз, и скорость пять-шесть метров в секунду, и что упало, то пропало. Он поднажал, заслышав отдаленный шум с другой стороны и угадывая излучину. Срезал петлю, скатился по сыпучим мелким камешкам вперемешку с колючкой и вылетел на низкий мыс, на косу, сформированную белесо-серыми валунами. Перескочил на крупный камень как раз в тот миг, когда из-за изгиба русла показался отец — голова в черной шапке и камуфляжные плечи над молочно-нефритовой, пенящейся барашками поверхностью. Сейчас отца должно было развернуть лицом к нему. Пашка очень ждал этого, он весь приготовился. Мокрый, отяжелевший жилет со свитером, наверное, тянут вниз; про сапоги что и говорить. Хотя, может быть, отец исхитрился, стащил их как-то? Пашка увидел, как болотно-зеленые плечи маятником откачиваются в течении от одного берега к другому, а потом тело, и правда, повернуло лицом вперед, и Пашка поймал взгляд — дикий, непонимающий, — и уцепился за него, и не отпускал, пока отца несло к валуну, на котором он распластался и ждал момента, и смотрел. |