Книга Будь моей сестрой, страница 102 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

Но слова застряли в горле. Женёк, весь в крови и собственных испражнениях, с воем катался по полу. На его лице виднелись следы от человеческих зубов, а вместо щеки было красное месиво.

— Я не хотел, – прошептал Вадим, но санитары уже подхватили его под руки и, ругаясь, поволокли прочь из палаты. – Женёк, прости, там были скворечники и гробы, люди с содранной кожей и… Честное слово, Женёк, я не хотел! Не хотел!

Как же так произошло, что он перепутал сон с явью? Вадим тихо плакал, пока его вели под руки по холодным больничным коридорам. Плакал и не понимал, почему же все так сложилось.

А потом лекарство начало действовать, и он потерял сознание.

Снова приходит женщина в халате. Но не та, с руками. Другая.

Эта даже не смотрит на него, говорит тихо с медсестрами. Гладить его она не будет.

— Простите, – начинает Вадим заученную пластинку, – я больше не буду. Мне стыдно, я взрослый человек. Мне девятнадцать лет.

— Кардышев Вадим Иванович, – доносится строгий, усталый голос, – шестьдесят восьмого года. Сорок девять полных лет… С 95-го вы находитесь на принудительном лечении в психиатрической больнице имени Скворцова-Степанова. Сегодня переведены в восьмую палату для буйных. Зачем вы пытались убить Евгения Волкова?

— Девятнадцать! – кричит Вадим, срывая голос. – Мне девятнадцать лет! Девятнадцать! Девятнадцать!

Дорогая моя.

Мне уже лучше. Даже доктора об этом говорят. После того случая веду себя хорошо. Мне уже разрешают гулять одному.

Говорят, что я в Ленинграде. Это очень далеко. Намного дальше от тебя, чем Ташкент. Сначала я не верил, но потом поговорил с санитарами. Я действительно в Ленинграде. Правда, называют его по-другому. Никак не могу запомнить.

А так все хорошо. У меня даже появился друг. Новый медбрат Саша. Он очень добрый и веселый. Много со мной разговаривает. Я рассказываю ему про службу, про войну. Однажды даже рассказал про тебя. Ему стало интересно. Потом он принес мне книжку по персидской мифологии, где выделил одну главу. Там написано, что ты злой дух и тебя зовут Пери. Пери, очень красивое имя. Но не верю, что ты злая. Иначе бы ты меня не спасла.

Обратно меня не пускают. Говорят, что я больной. Но я здесь не останусь. Я знаю, что они все врут. Война продолжается, а мне всего лишь девятнадцать. Вся жизнь впереди. Обещаю, я раздобуду что-нибудь острое или тяжелое. Дождусь Сашиной смены и вернусь в Афган. К тебе.

Ведь с тобой часть моей души.

Я очень тебя люблю.

Твой Вадим

Слышишь, укает: «КУ-КА»? Думаешь, кукушка? Э-э-э… Не птица это и не зверь, не от мира сего, не от мира того – Страж миров, Кука зовется. Ростом с собаку, голова маленькая, плоская, три глаза на лице: стеклянный, оловянный, деревянный, тело все чешуится, на лапах – когти алмазные. Хотя перед человеком он в любом обличье предстать может.

А когда кукует Страж, у дерева, где он живет, дверь открывается, дорога в другие миры, на зеленую звезду. Но, что там творится, знать не велено, никто еще оттуда не возвращался. Дерево, где живет Кука, сложно отыскать, но можно – живет Страж на том дереве, в которое радуга после дождя упирается. Только без папоротника, в полночь на перекрестке сорванного, подходить к жилищу Куки нельзя. Возвращаются такие иногда из леса с разодранной шеей, рысь, говорят, сверху прыганула, а старики глаза отводят – алмазные когти Куки узнали. Но доброго человека Страж не трогает, нравятся ему добрые. Обмануть его невозможно, высоко сидит, далеко глядит… А когда укает, каждый раз ведь кажется, что совсем рядом. Потому что так оно и есть: дверь его всегда в одном шаге от тебя находится…