Книга Будь моей сестрой, страница 99 – Алексей Жарков, Светлана Волкова, Александр Кудрявцев, и др.

— Возьми нас, командир, в долгу не останемся! Домой позарез надо. Жарко как в аду.

— Куда? – отвечал тот. – Мы двухсотых везем. Ждите своего транспорта.

В подтверждение его слов в трюм самолета грузили гробы. Цинковые ящики в дощатой обертке, фамилии, звания и номера частей. У некоторых окошки, чтобы родственники могли посмотреть.

— Вторые сутки ждем. А у меня жена рожает. Обещал из роддома встретить. Помоги по-братски. Я на эту землю сволочную, – горбоносый сплюнул, – смотреть больше не могу.

Устав от спора, пилот приглашающе махнул рукой. Солдаты заторопились внутрь, как птицы в скворечник.

— Сынки, – почти умолял старшина, волоча за собой Вадима, – возьмите с собой братишку. Только до Ташкента. Там его встретят.

— Возьмем, возьмем, – ответили.

Вадима завели внутрь, посадили прямо на ящики. «Только попробуй сбежать!» – читалось в напоследок брошенном взгляде старшины.

— Повезло братишке, – сказал один из дембелей, – в нулевую партию уходит. Скоро домой.

Повезло? Вадим мечтал лишь о том, чтобы остаться на войне. Самолет набрал высоту. Что-то постоянно стучало и шумело. Вадим знал, что это стучат убитые внутри гробов. Они хотят выбраться наружу. Однажды на базе он видел, как их грузят в цинк. Полуголые трупы в нижнем белье часами лежат кучей под солнцем. Затем их сортируют, наряжают в списанную со складов форму и раскладывают по гробам. Обгоревших и разорванных заваривают наглухо, без окошек. Иногда в гроб кидают руки и ноги, не заботясь, где чьи. Присыпают песком для веса.

Сейчас они хотят выйти, просят, стучатся. «Не сиди на мне, чиж!» – Вадим слышал это четко. Ящик под ним затрясся. Он не выдержал. Сорвался с места, только бы подальше от мертвецов и их пронзительных голосов. На него навалились, сбили с ног. Прижали к твердому полу.

— Повезло, говоришь? – грустно усмехнулся другой дембель.

— Пустите! – закричал он.

Его крик утонул в реве набирающего высоту самолета.

— Мне нужно обратно, – хрипел Вадим, и слезы катились по небритым щекам.

Внутренним взором видел, как она, голая и смеющаяся, купалась в крови врагов, облизывала покрытые липким пальцы, улыбалась и манила красными и такими желанными губами. Без благоуханного запаха цветов он готов был умереть прямо здесь и сейчас.

Но как умереть, если ты бессмертный?

Солдаты смеялись, крутили пальцами у висков и продолжали держать.

— Что же вы делаете? – с отчаянием сказал он. – Что же…

— …вы делаете? – Вадим подскочил на кровати. – Охренели, что ли?

Санитары внесли в палату цинковые гробы, поставили друг на друга. Ушли, не обращая на него внимания.

— Зачем они здесь? Я еще живой!

Тишина была ему ответом. Вадим сидел, весь взмокнув от ужаса. С соседней койки послышался стон, короткий всхлип, а потом все смолкло. Вадим поднялся и на цыпочках приблизился туда, откуда раздался звук. На койке, сбросив на пол одеяло, лежал костлявый старик. Клетчатая рубаха задралась, обнажив впалый живот и выпирающие ребра. Из уголка рта струилась слюна, смешанная с кровью. Глаза закатились. Вадим наклонился над больным, приложил ухо к груди, но сердцебиение не прослушивалось. Тело старика постепенно остывало.

— Санитары! – закричал Вадим, срывая голос.

Он двинулся к выходу из палаты, но остановился, не в силах подойти к цинковым гробам. Как и прежде, изнутри доносился стук. Чьи-то мертвые, покореженные войной пальцы скреблись, просились наружу. Вадиму показалось, что он слышит шепот: «Возьми деда и ложитесь в гроб. Возьми деда и…»