Книга Драма на трех страницах, страница 78 – Андрей Буровский, Валерий Казаков, Ольга Кузьмина, и др.

— Там среди них… был один человек, который посматривал на меня чаще других.

— Немец? — удивился я.

— Немец, но мальчишка совсем. Худенький такой, высокий, нескладный. Наверное, ему было лет восемнадцать или чуть больше. Деревянные колодки на его ногах мне казались огромными. И стукали они как-то по-особенному громко.

Мне стало стыдно за тетю Полю. Она намеревалась рассказать мне историю, связанную с симпатией к юному врагу. Одна мысль об этом уже была мне неприятна. Неужели тетя Поля этого не понимает, думал я.

— Их всегда сопровождала охрана, — между тем продолжила тетя Поля. — Два солдата и офицер. Иногда они приходили с собакой… А в тот день собаки у них почему-то не было.

— В какой день? — переспросил я.

— В тот день, в марте, — кратко ответила она и смахнула со щеки слезу. — Да, в марте. С крыш уже капала вода. Дни стали длинные, солнечные. Но в нашем цехе было холодно. Холоднее, чем на улице.

— А почему вы плачете?

— Сама не знаю. Со мной всегда что-то происходит, когда вспоминаю это время.

Она опять замолчала, но сейчас уже не смотрела вдаль на блестящую от солнца воду, а чертила тонким пальцем по песку, опустив глаза.

— Тогда они пришли позднее обычного, — продолжила она рассказ. — Где-то задержались. Может быть, убирали снег на заводском дворе, или что-то грузили на машины… Я не знаю. Они всегда выполняли самую тяжелую, самую грязную работу.

В общем, стук колодок раздался поздно. Немцев ещё не было видно, а этот звук уже прилетел. Стало понятно, что пленных ведут…

Я в тот день точила какие-то громоздкие детали… и не заметила, когда полу моего халата намотало на вал подачи.

— А потом? — испуганно переспросил я.

— В какой-то момент я поняла, что до красной кнопки дотянуться не смогу. А Франк всё это видел.

— Тот немец?

— Франк, мальчишка из пленных, который давно на меня поглядывал, — повторила тетя Поля.

— И что? — переспросил я.

— Больше я ничего толком не помню, — вновь зашмыгала носом тетя Поля. — Помню только громкий стук колодок откуда-то сзади. Окрик часового: «Стой, стрелять буду». И всё… Остальное мне уже потом рассказали.

— А что случилось?

— Мне сказали, что Франк успел… выключить станок. Он… дотянулся до кнопки… после выстрела. Понимаешь.

— После выстрела? — удивился я.

— Да… После выстрела. От Франка до моего станка было метров пять. В руке у него был гаечный ключ. Охранник видимо подумал что-то нехорошее.

— Он его убил?

— Пуля попала Франку… в сердце.

По лицу тети Поли было видно, как тяжело ей дались эти последние слова. А мне больше не о чем было у неё спрашивать. После этого мы ещё долго сидели на песке и молчали.

Здесь брошены орлы ради бройлерных куриц —

И я держу равнение, даже целуясь…

…на скованных одной цепью,

Связанных одной целью…

Илья Кормильцев «Скованные одной цепью», 1986 г.

— Объясните же, наконец! Я имею право закончить отчёт до среды! Какого чёрта меня увольняют за невыполнение плана!?

— Вы не сдали главный квартальный отчёт…

— Да вы оглохли, что ли!? Посмотрите же. — Верса^[1] показала собеседнику что-то в телефоне. — Здесь написано до шестнадцатого числа! Сегодня двенадцатое!

— Вы не сдали главный квартальный отчёт… — монотонно повторил мужчина, покачивая головой, как собачка на автомобильной панели. — В договоре всё прописано…