Книга Функция: вы, страница 134 – Юлия Домна

Влад припал к стеклу в трех издевательских шагах левее. Я смотрел на него, но, по правде, уже не на него. Тоска заскреблась внутри меня от мысли, что какой-то случайный энтроп с одного взгляда назвал Минотавра одиноким.

— Он… – молвил я и замолчал. – Так вышло.

— Лучшие истории начинаются с этих слов.

Но история о том, как Минотавр попал в лабиринт, не претендовала даже на среднюю. В ней не было морали. Так он говорил. А я в двенадцать был слишком жалок, чтобы разубедить его. Да что там – чтобы ответить хоть что-то. Возможно, поэтому все сложилось так, как сложилось. Возможно, если бы он знал, что мне не все равно, ему бы однажды тоже стало не. И тогда он чуть реже оставлял бы меня одного. И тогда мне не хватило бы злости молча исчезнуть.

— Его зовут Хольд Ооскведер. – Я вздохнул. – Его отец входил в какую-то климатическую ассоциацию, исследовал таяние ледников. Минотавр тогда учился на врача. Не знаю, на какого. Чаще он говорил про детского кардиолога, но только женщинам и в моем присутствии, так что… Он проходил учебную практику в отцовской экспедиции, ассистировал мачехе, штатному врачу. С его слов, дел было на три месяца, но из двадцати трех человек выжил только он.

— Погоди, – удивился Влад. – Экспедиция во льдах. Все умирают. Я знаю этот фильм. Там еще инопланетная глиста влезает в собаку через ухо, и…

— Они нашли ледник, полный атра-каотики. Все погибли от чего-то вроде дрезденской чумы. Только хуже.

Я смотрел под ноги. Тапочки светились в неоновой темноте.

— Минотавр говорил, в леднике что-то было. Сам он не видел, но отец отправил находку в лабораторию на континент, и по контагиозному шлейфу стоянку нашли эс-эйтовцы. К этому моменту только он остался жив, потому что заразился последним. Чтобы там ни было, они собирались все зачистить и скрыть, соглашения сорок восьмого вроде как… не рекомендуют случайных свидетелей. Последнее, что Минотавр помнил, – как кто-то разговаривал над ним. Очнулся он уже здесь, без документов и не зная язык, зато абсолютно здоровый. Официально вся экспедиция погибла от оттаявшей сибирской язвы.

— Но что там было на самом деле? Он узнал?

— Кости.

Влад завороженно выдохнул.

— Вы же своих не убиваете. Просто оставляете их… где-то. Скорее всего, это были останки древнего энтропа.

— Потрясающе…

— Типа того.

— А ты знал, что он любит картины?

— В смысле? – не понял я. – Нет, никогда не замечал.

Влад задумчиво отвернулся и поплыл вдоль аквариумов.

— Эй. Почему ты спросил?

Он не ответил. По Габи я отлично знал эту плавучую походку в никуда, как у призрака, проходящего сквозь стену, потому что когда-то там была дверь. Разум Влада не присутствовал в теле.

— Ты что, считаешь вероятности?

— Нет, – очнулся энтроп. – Я копался в связях Скрижальских. Пойдем.

— Куда? И погоди, Эдлена запрещает тебе копаться в ее связях.

— С радостью послушаюсь, как только она перестанет в мои ушки горячим лимонадиком ссать.

Некоторое время мы шли туда, куда мне следовало направиться с самого начала, – в ванную. Из экскурсии перед ужином я уже знал, что у дома симметричная планировка, так что, когда мы прошли мимо нужной двери, единственным пунктом назначения остался тупик с небольшой комнатой. В такой на противоположной стороне Эдлена разрешала Владу хранить свои вещи. Они оба называли это кладовой, хотя, как по мне, это была захламленная, но вполне себе комната. Все детство я жил в меньшей.