Книга Функция: вы, страница 136 – Юлия Домна

Эдлена рычала:

— Понятия не имею, о чем ты.

Он ее не услышал. Потому что не хотел. Потому что полки грохотнули снова, холст слег на холст, и Эдлена дернулась к стеллажам.

— Сделай это еще раз, – прошипела она, – и можешь не появляться в феврале.

Влад нехорошо сощурился:

— Вот опять, Скрижальских.

— Найди уже то, что ищешь, и покончим с этим, – глухо перебил их я.

Сейчас это казалось единственным выходом. Что бы ни искал Влад, о каких бы картинах ни говорил, спрашивая про Минотавра, я был уверен, что он все неправильно понял. Ведь, чтобы понимать Минотавра, нужна была такая буйная фантазия, которой даже среди людей мало кто обладал.

Влад вытянул очередную картину, и я увидел: оно. Тихая, ясная радость улыбки значила, что веселье начиналось прямо сейчас.

— Когда я увидел ее в его смартфоне, то подумал: какое эта ваша живопись популярное хобби. Но только сейчас до меня дошло. Это была фотка с оригинала.

Влад перехватил картину понизу и развернул.

Искусствовед из меня был так себе. Я больше интересовался архитектурой, в живописи знал только тех, кого печатали на априкотовских чехлах, а вне их отличал разве что акварель от масла – и это было масло, – а пейзаж от портрета – и это был портрет.

На холсте в старом подрамнике была изображена женщина в синем платье с белыми, как бумага, волосами. Она вышивала узоры по краю длинного отреза темной ткани. В картинах на стенах и расписной софе угадывался богатый интерьер. Он показался мне весьма типичным для жилища красивых аристократок в красивых платьях за красивым шитьем века этак восемнадцатого, а больше на картине я ничего не увидел.

Но Эдлена молчала. Она видела. Видел и Влад, довольствуясь каждой секундой затянувшейся мизансцены.

— Он ничего не говорил о вас, – наконец промолвила энтроп. – О лабиринте. Невозможно было догадаться. Никак.

Влад издал умильный, полный мстительного сочувствия «ох»:

— Ты что же, подруга, не проверила список его близких контактов?

Эдлена вспыхнула.

— Как раз его я и проверила! Потому что вещи, о которых он спрашивал, вероятности, которые допускал, – о таком вслух не общаются с кем попало! Дедал там был, но была и ГСП, и море других впечатляющих связей, которые им обоим не понравились бы. Откуда мне было знать, что ненышний Минотавр – не функция Дедала?! Я же не синтроп! Я не вижу маркеры, только связи! К тому же, – энтроп шумно выдохнула, – он назвался именем, которое даже не похоже на настоящее.

— Хольдом Ооскведером каким-нибудь? – простодушно уточнил Влад. – Они все ненастоящие, Скрижальских.

Эдлена окаменела, и я понял: да. Именно так Минотавр и назвался.

— Так что же, получается, я вас нормально не познакомил? Малой, прошу тебя – это Эдлена Скрижальских. Вечный запасной план наблюдательного совета, окошко на полчаса в календаре Лака Беркастеля, если в его любимом кафетерии подают сырники. Скрижальских, это Михаэль Ооскведер. Функция Дедала, приемный сын Минотавра, серьезный и порядочный юноша, с девушками любящий когда похолоднее. Он немножко разволновался за папенькино здоровье, но я веселю его как могу, так что мы решили повспоминать всякие истории. Как папенька попал в лабиринт и стал Минотавром. Как чуть не перестал им быть. Готовим альбомчик на выписку, если угодно. Подаришь нам свою?