Книга Функция: вы, страница 14 – Юлия Домна

Минотавр угрюмо заворочал канцелярскими курганами. Что-то прокатилось и гулко стукнулось о мусорку. Сигареты лежали с моей стороны, в тенях медноцветного, утыканного окурками папоротника. Мятая пачка была на две трети заклеена драматичной картинкой с серой, в гнойных прожилках ногой.

— Пожалуйста, – повторил я, старательно не глядя в ее сторону. – Я должен знать.

Минотавр вздохнул и ответил мне очень усталым взглядом. С таким просили мирный договор. Когда-то я отдал бы за такой многое, но годы, проведенные порознь, изменили нас обоих.

— Это не то, чем кажется, ребенок.

— А чем оно кажется?

Минотавр дернул плечом.

— Совпадением, которых не бывает. Случайностью в мире, просчитанном до. Но поверь… Есть вещи, которые становятся особенными лишь от особенных людей. Есть связи, которых нет. Искра же, – Минотавр поморщился. – Искра имеет сложное, а потому во многом надуманное прошлое.

— Ты не рассказывал об атрибуте с таким названием.

— Считаешь, легко придумать учебный план на сотни волеизъявлений? Что возили в Эс-Эйт, о том и рассказывал! Не умничай.

Я ждал продолжения, но Минотавр молчал, и по лицу его блуждало такое безрадостное выражение, будто речь зашла о фамильном проклятии: о том, кого-нельзя-называть, о том, что-никому-не-рассказать. Я чувствовал, что, не ужасаясь в ответ, выказывал дурные манеры.

— Все это уже происходило, – нехотя продолжил он. – Вот к чему она сказала то, что сказала. В схожих обстоятельствах, но разным составом люди говорили одно и то же: ооо, кто-то умер, ооо, вы перевозили искру, ту самую, ооо… – Минотавр закатил глаза. – Рядом с ней всегда кто-нибудь умирает. Я был на твоем месте. Ариадна была. И Олья. И даже Сте…

Он умолк.

— Искра убивает людей? – спросил я и тут же пожалел об этом: его обострившимся взглядом можно было гравировать эпитафии. Одну из них Минотавр озвучил сразу.

— Миш, твою мать, – не эту ее часть. – Люди убивают людей.

Где-то снаружи, в затопленных дорогах, изнывали сирены скорой помощи.

— Тогда что с ней не так?

— Не так… – Минотавр потер глаза. – Все с искройтак. И с нами все так. Просто иногдатак на такпорождает сложности. Но и они только кажутся таковыми.

— Прости… не совсем понимаю…

— А я и не объясняю. Но, помнишь, мы как-то обсуждали, что люди не знают, чего хотят на самом деле? Лет двести назад. До того, как ты свинтил от меня к Мару.

— Угу, – неопределенно отозвался я, потому что не двести, а шесть. – Пламенная речь о полуфабрикатах эволюции.

Минотавр недоуменно вскинул бровь.

— Я и такое говорил? Как ты меня терпел?

— Молча, в основном.

Я почти улыбнулся. Он отвел взгляд. Мы всегда будем помнить то время по-разному.

— Мм, в общем… Я хотел сказать, что никто лишний раз не сунется в океан собственной души, потому что боится встреч с глубоководными тварями, разжиревшими на маминых манипуляциях и папиной нелюбви. Потому что рефлексия – это ад. А ад – место человеческое. Для обержинового работодателя, как и для вашего жизнедержателя бессознательное изжило себя на прошлом витке эволюции. У одних – букет личностей на одно тело; что-то не нравится в текущей, выкидывай, делай следующую. У других – армия тел на одну личность, хотя я не уверен, что Дедала в принципе можно назвать личностью. И какой бы снисходительный энтропы с синтропами ни делали вид, глядя на братьев своих меньших, через пару веков они прикрутят двигатель к своим высоткам и улетят колонизировать космос. А на прощание сделают планете одолжение – подорвут оба полюса, чтобы смыть к чертям наш вид.