Книга Функция: вы, страница 144 – Юлия Домна

— Фиц… Выведи мою таинственную гостью…

Какое уж тут «поспать».

Да, это казалось невозможным, но было фактом. В пятницу на пороге мансарды мы с Ариадной видели женщину с картины Фальсификатора – госпожу М. Манера художника была слишком реалистична, чтобы допустить сомнения. Минотавр привел в лабиринт существо, каким-то образом связанное с троицей, и теперь, без Хольда, оно могло быть где угодно, делать что угодно, хотеть чего угодно, и… Что ж. Я знал, с чего начать, чтобы выяснить хоть что-нибудь.

Но было еще кое-что. Помимо досады, и смятения, и печального узнавания чужих, изматывающих нервы привычек, – я вдруг понял, что почти три года верил в ложь. По словам Эдлены, Минотавр пришел к ней так же осенью. На самом деле, подсчитал я, не так же, а чуть раньше – в конце сентября. Три года назад, в это же время, он месяц как паломничал по лабиринтам, и все уже вслух обсуждали, что открытки с живописными европейскими видами лишь намеренно запутывают следы. Он не был функцией Дедала, у него отняли нормальную жизнь и будущее, а значит, все, что Хольда Ооскведера держало в годы максимально истончившихся связей с нами, – это маркер Минотавра. Но и с ним, почему-то думали все, он найдет способ справиться.

Я тоже так думал.

В конце декабря, когда Мару дозвонился до него и сообщил, что́ случилось с Ариадной и Стефаном, Фебой и Константином, Минотавр вернулся другим. То есть он и прежде был невыносим, но теперь бросался на каждого встречного, глушил виски, наверное, бочками и месяцами не выходил на улицу. Тогда же он перестал спать. В довершение всего человек, который открыто заявлял, что Дедал присвоил наши жизни, воспользовавшись минутной слабостью, а не осознанным согласием, позволил Фицу с Элизой совершить перестановку функций за пассионария, чьего имени они даже не знали. Просто так, технически, чтобы они могли спрятаться в месте – вместе, – которое он считал своей тюрьмой.

Три года я думал, что под прикрытием паломничества Минотавр пытался сбежать. А он, выходит, разыскивал… троицу? Фальсификатора? Госпожу М.? Пока я несколько лет уверял себя, что лишь огромная трагедия обессмыслила его поиски свободы – потому что с мертвецами на совести никогда не стать свободным – он с самого начала искал что-то еще.

— Надо ускориться, – сказала Ариадна.

Я оступился. Она поравнялась со мной.

— Эй! Ты откуда?!

— Предупреждала Влада об уходе.

— А… Погоди. Разве нормально оставлять их так?

— Мы приехали сюда, чтобы оставить их так.

Что-то подобное я припоминал, но все равно не ждал, что Ариадна поддержит меня. Я не делал ничего хорошего.

— Пожалуйста, скажи, что это идиотская затея, – взмолился я.

— Одна из самых идиотских за последнее время, – согласилась Ариадна.

— Тогда зачем ты идешь со мной? Разве я не должен быть идиотом в одиночестве?

— Две идиотские мысли подряд свидетельствуют о пределе твоего здравомыслия. Ты правда думал, что я отпущу тебя одного?

— Я надеялся, ты меня отговоришь.

— Как?

— Ударишь чем-нибудь тяжелым по голове.

Судя по задумчивому молчанию, в котором мы прошли метров десять, Ариадна примеривалась к предметам из дома Эдлены.

— Хорошо. Буду иметь в виду.

— Нет. Погоди. Это шутка.

— Извини, Михаэль. Но с учетом того, как бесполезно тебя переубеждать словами, против эффективности тяжелого предмета становится трудно возражать.