Книга Функция: вы, страница 145 – Юлия Домна

* * *

Я машинально потянулся к верхнему свету, но Ариадна сказала:

— Даже не думай.

В качестве совета это значило противоположное. Если бы сейчас кто-то сидел на кухне или просто проходил мимо окна, выходящего во двор с серебрящимися от дождя пассатами, то свет в саннстране сработал бы как сигнальная ракета. На глухую середину ночи мы не уповали. У большинства из обитателей лабиринта сутки начинались в час перестановки функций.

— Кажется, я начинаю сомневаться, что выжил бы в фильме ужасов, – пробормотал я и убрал руку.

— Только сейчас? – уточнила Ариадна, перебирая Минотавров хлам в бардачке.

Она подставила какой-то предмет под белый, притягивающий пылинки фонарик априкота, и я различил баночку обувного воска. Я видел ее еще лет семь назад. В саннстране Минотавр годами устраивал передвижной филиал мансарды.

Наклонившись, я заглянул сквозь уджат в темноту бардачка, но ничего не увидел. В последние дни здесь явно никто ничего не трогал.

— У Минотавра есть второй телефон, – наконец сказал я.

Луч света на секунду замер, мазнул по моему колену.

— Ты видел его?

— Да. Раза четыре. Последний – год назад, когда ты спала. Очень старая модель, еще с кнопками. То, что он скрывает от нас, должно быть там. В этом же смысл телефонов, о которых никто не знает?

— Ты знаешь.

Вспомнив еще одно место, куда Минотавр сваливал все подряд, я отыскал рычаг регулировки сиденья.

— Мне восемь лет как одиннадцать, Ариадна. Ну, почти двенадцать. Так что иногда я делаю вид, что ничего не понимаю – и мне, в качестве утешительного бонуса, до сих пор верят.

Водительское кресло отъехало, лязгнув рельсой. Ариадна молча вернулась к бардачку. Согнувшись в три погибели, я принялся рыться в мусоре под минотавровым сиденьем – обертках от еды в основном, – пока Ариадна монотонно инспектировала предметы из бардачка:

— Абонемент в горнолыжный комплекс.

Или:

— Фотография чьего-то ребенка.

Или:

— Яблочные семена.

Плечо затекло, и я выпрямился. На ладони Ариадны тускло поблескивала горсть мелких плоских семечек в пакетике на зип-локе.

— Зернышки молодильных яблок, – наконец, признала она.

— Ух ты, – ответил я.

— То есть, – она перевернула пакетик, – это ты тоже знаешь.

Я подтянулся к ее креслу.

— Под тобой тоже гляну, хорошо?

— Молодильные яблоки крайне опасны для обычного человека. Его клетки не готовы к откату, как наши.

Я рассеянно отодвинул локоть Ариадны и впотьмах нашарил рычаг.

— Поэтому здесь только зернышки. Отличное средство от похмелья. Можешь дать на секунду фонарик?

Ариадна протянула мне априкот:

— Какими еще атрибутами пользуется Минотавр?

— Я не буду отвечать на этот вопрос без его адвоката.

Я снова сложился. Луч выхватил странный цилиндрик, лежащий на боку.

— В конце концов… он Минотавр. Он может использовать их все.

Я дотянулся до цилиндрика и выпрямился, подсветив его априкотом. Это оказался пузырек из темного, обклеенного рулонным пластырем стекла. Я встряхнул его.

— Таблетки, – по звуку определила Ариадна.

Я отдал их ей и сунулся дальше:

— Снотворное, наверное.

— Тут написана доза. Половина в день.

— Очень сильное снотворное.

— Это называется наркотики.

Я вдохнул, подавляя зевок:

— Он алкоголик, Ариадна, а не наркоман. В понимании Минотавра это две взаимоисключающие фракции. Как собачники и кошатники, например. Или люди, поддерживающие его, – и люди, поддерживающие Стефана. Тут ты в курсе.