Книга Функция: вы, страница 148 – Юлия Домна

— Михаэль, – прохрипела она, вцепляясь в ворот бирюзовой рубашки. – Что происходит?

Фиц обошел меня, стрельнул измученным взглядом. Их лица были бледными до сырости, а глаза мутными, как слюда. Я ошибся. Они не спали. Не только сейчас, но, похоже, с отката.

— Минотавр должен был лететь в Бари. Что вы об этом знаете?

На мгновение близнецы впали в ступор. Затем Элиза покачнулась и припала к краю ширмы, держась за шею так, будто ее затянули петлей:

— Он не мог так поступить с нами…

— Прекрати, – поджал губы Фиц. – Значит, у него был план.

После чего он взглянул на меня и сказал:

— Мы впервые об этом слышим.

Я окинул его, мутного и расхристанного, долгим взглядом, затем посмотрел на восковую, теряющую связь с реальностью Элизу, снова вернулся к Фицу и уточнил:

— Ты же понимаешь, что я вас слышал вот сейчас?

— Михаэль, пожалуйста. – Она потянулась к нам, но не сделала и шага. – Мы ненавидим Бари всем сердцем. Всей душой. Это город наших унижений и скорби. Если… если Хольд и правда хотел вернуться туда, то не из-за нас, клянусь тебе. Клянусь! Он нужен нам здесь…

— Это я уже понял…

Фиц проковылял к сестре.

— Разве это не может быть связано с тем, зачем он приезжал туда?

— А?

— Ну, он же зачем-то приезжал. Перед тем, как мы познакомились.

— Ну да, – рассеянно откликнулся я, об этом не подумав. – С этим и связано… Но вы… Хотите сказать, вы понятия не имеете, чем он там занимался? Вы же неделю жили в его номере.

— «В его номере» еще не значит «с ним». – Фиц потянул Элизу за руку, и она припала к нему, сменяя опору. Они сплелись. – Он уходил, приходил. Затем снова уходил. В этом смысле мы почти всегда были вдвоем. Только последние два дня он провел в номере, потому что чем-то отравился. А потом позвонил Мару.

— И вы не знаете, где он был? С кем встречался? Он ничего не рассказывал?

Фиц повел плечом. Элиза опустила ресницы.

— Он часто у нас спрашивал, куда пойти, чтобы, ну… Чтобы народа было побольше. И поинтереснее. То же было незадолго до Рождества. Мне кажется, он просто гулял, изучал город…

— Тогда это непохоже на весомую причину вернуться.

Они дрогнули и застыли скорбной двухголовой химерой. Я утомленно протер лицо.

— Значит, девушку, которую он попросил тебя вывести в пятницу из лабиринта, ты тоже не знаешь?

— Девушку? – после паузы уточнил Фиц. Кажется, это был первый вопрос, не усугубивший общего трагизма. – На ней же был капюшон. Я не думал разглядывать.

— Куда ты ее вывел?

— К саннстрану, Михаэль. Как он и просил. Она сама забралась к нему на заднее сиденье.

Я замешкался, потому что понял: мы не проверяли задние кресла. Мне оказалось достаточно темноты, мельком отмеченной в зеркале заднего вида, а меж тем салон саннстрана был огромным. Но если бы за нами кто-то был, Ариадна обязательно это заметила бы.

— Ты считаешь, она как-то связана с тем, что происходит? – прошептала Элиза.

— Все зависит от того, что происходит, – ответил я, пытаясь мыслить здраво.

Я верил, что близнецы не знали о билетах и портрете, написанном троицей. С такими нервами многого не скроешь. Но будь дело только в них, и ночь с понедельника на вторник я провел бы, изучая итальянский разговорник. А вместо Бари, провалиться б ему, Минотавр лежал в медикаментозной коме, и жизнь его стала предметом торгов, далеких от оглашения последней ставки.