Онлайн книга «Функция: вы»
|
Лифт снова остановился. Двери открылись в тишину коридора со множеством одинаковых белых дверей. — Гибель четы Обержинов открыла нам принципиально новые пути оптимизации; сочетания функций, что прежде было бесполезно сочетать. И я хочу, чтобы вы знали – сейчас каждый стоит на распутье вероятностей. Не все они станут событиями, но все включают в себя этот день, этот этаж… вашу встречу. И что-то непременно исполнится. И кто-то другой останется ни с чем. Но я прошу вас отбросить предвзятость и не избегать своей очереди, уповая на преимущество последнего хода. Лишь когда выскажутся все, мы узнаем, о чем был разговор на самом деле. Шансы равны. Любой итог будет прекрасен. Как в нашей любимой игре, правда, господин советник? Лак Бернкастель кивнул и раскрыл ладонь в сторону коридора: — Роман… Господа преемники… Только после вас. Все будет хорошо, повторял я себе, выходя из лифта. Как мантру. Как единственный возможный исход. Минотавр скоро проснется. Маму Кристы ждет операция. Роман Гёте… всего лишь человек. Да, он знал правду, но в масштабе ее не видел самого важного. Что бы ни произошло сегодня, он не свяжет это с Кристой, не использует против нее. Эдлена Скрижальских – вот о ком Роман Гёте наверняка думал, намеренно не узнавая меня. До тех пор, пока не прозвучало его имя, борьба за место Обержина не была завершена. — Удиви меня, Бернкастель, – услышал я отлаженный, как механизм, невыносимо спокойный голос. – Какой игрой развлекает себя начальство в компании самого нудного сотрудника компании? — Камень, ножницы, бумага, – вздохнул энтроп, проходя мимо нас. – И развлекает ее то, что я всегда проигрываю. * * * Дверь в лаборатории оказалась не заперта. То есть на ней так было написано – «Лаборатории», – хотя лофтовое пространство, куда мы пришли, больше напоминало высокотехнологичное студенческое общежитие. Огромные мониторы соседствовали с деревянными ящиками вместо мебели, сенсорные доски светились многоэтажными формулами и турнирными таблицами, а разбросанные повсюду электронные планшеты, плоские, как лед, были обклеены цветными стикерами с Эйнштейном и аниме. — Почему вас, блин, так много? – фыркнула Мерит Кречет, дымя посреди этого эклектического великолепия. Низкая, седая, застегнутая на все пуговицы медицинского халата, она отложила электроную сигарету на заваленный папками стол и приблизилась. Роман Гёте прошел мимо: — Я предупреждал, что бойкот их решений – профессиональный суицид. Мерит Кречет поморщилась: — Спасибо за заботу, конечно. Но в этом плане я гребаный феникс. На макушке ее, уложенной с чопорностью полувековой привычки, плотно сидели очки. Мерит Кречет стянула их и, обтирая о рукав, вопросительно посмотрела на Лака Бернкастеля: — Разве штатный конфликтолог не запретил вам общаться друг с другом? — Только сотрудничать, – вежливо уточнил энтроп. — Это спойлер? — Ни в коем случае. — Еще какой, лиса. Энтроп бросил в спину Романа Гёте короткий, полный профессиональной учтивости взгляд и поводил кружкой в воздухе: — Госпожа Кречет, можно сварить у вас кофе? Ученая махнула рукой куда-то вглубь лофта, за мониторы, ящики и доски, где в отсутствие света угадывались очертания трех закрытых дверей. — Только будьте готовы, Ваше советнейшество, к дешевой эфиопской горечи по акции один плюс один. |