Онлайн книга «Функция: вы»
|
На подходе к столу энтроп остановился, со сдержанным интересом попробовал кофе. — Но, погоди… – тихо промолвил я. – Разве в обычной жизни принцип камня-ножниц-бумаги работает? — Редко, – ответила Ариадна. – Но ты же слышал. Это ее любимая игра. Отстранившись от кружки, Лак Бернкастель заметил нас и учтивым кивком пригласил к столу. — У вашего советнейшества озадаченный вид, – заметила Мерит Кречет, когда все наконец расселись. – Семидесятые были не очень? Лак Бернкастель отставил кофе. Над черной непрозрачной гладью причудливо вились ростки пара. — Кофе превосходен. Я озадачен своим присутствием здесь. Госпожа-старший-председатель не погружала меня в аспекты работы господина Обержина. Отец Кристы листал одну из папок, явно не читая. Страницы в прозрачных файликах бликовали под светом мелких потолочных диодов. — Тебе не нужно их знать, чтобы утверждать: «Эгида» – не черный лебедь. — И все же я здесь. Хотя свое заключение мог дать еще в лифте. Мерит Кречет откинулась на спинку стула: — Планы ГСП неисповедимы… — Планы ГСП – это математика. – Отец Кристы захлопнул папку и поднял взгляд. – Планы ее давнего соратника – другой вопрос. Ольга вскинула бровь: — Прошу прощения? На одного из наших людей совершено покушение. Мы здесь, чтобы узнать почему. — Покушение? – прохладно уточнил Роман Гёте. – Полагаю, это значит, один – ноль. — Два – ноль, – поправила Мерит Кречет. – Считая Охру. — Два – ноль, – легко согласился он. – Еще два держим в уме. Или же, влезая в дела Обержина только потому, что они продолжаются без Обержина, вы намекаете, что, в отличие от вас, нам свои люди безразличны? Ух, с тоской подумал я. Это будет быстро. — Бо́льшая часть документации отцифрована для патентного комитета и наблюдательных советов. Но ГСП сказала предоставить всё, – Мерит Кречет кивнула на папки, – и я вытащила всё. Здесь, в общем-то, много рабочих записей, технические всякие… штуки. Ян писал докторскую, фиксировал каждый миллиметр прогресса. Поэтому так много. Ни в чем себе не отказывайте. Среди темно-синих томов и рабочих планшетов я не мог не заметить всплеск цвета, сигнально-желтого. Папка с анализами, перекошенная от гармошек грамм и бесчисленных скоб, лежала там, где у нее был шанс спасти маму Кристы, – под правым локтем ее отца. — Когда вы откроете каталог, первым будет черновик автореферата. По существу, это финальная версия, осталось добавить гиперссылки. Она даст вам обобщенное понимание, без углублений в расчеты. Ольга подобрала планшет и нахмурилась: — А нельзя чуть покороче? — Короче только в марафонах по исполнению желаний, – сообщил Роман Гёте. Едва отведя кружку от лица, Лак Бернкастель вздохнул и снова сделал глоток кофе. — Да пожалуйста. – Мерит Кречет кивнула. – «Эгида» – это органический имплант, содержащий бактериальный препарат, колонию атра-каотики-суммы. Всем спасибо за участие. — Вы что, заражаете людей микробиомом синтропа? – не поняла Ольга. — Не заражаем, а вживляем органический имплант. Ты уверена, что «короче» вам подходит? Раздраженно фыркнув, Ольга включила планшет, и на экране прогрузилось полотно мелкого печатного текста. Я тоже покосился на него, но с моего места по правую руку от Ольги слова больше угадывались, нежели читались. — Цель нашей работы – глобальная переадаптация человека. Первые подготовительные шажки. Генетические схемы, в сущности, безграничны, но предел их развертки определен способностью организма абсорбировать ресурсы окружающего мира, превращая их в энергию. У человека эта способность не впечатляюща. Твердая троечка в школе эволюции. Может быть, имея другую историю, мы довольствовались бы тем, что есть, и затыкали точечными прорывами в генной инженерии самые очевидные изъяны. Но не с такими таксономическими соседями. – Мерит Кречет кивнула на Лака Бернкастеля. – Исследования свойств обеих форм атра-каотики не прекращаются с конца Второй мировой, и их перенос на практику был лишь вопросом времени. Взаимовыгодная интеграция наших видов – главный ориентир и миссия проекта. |