Книга Функция: вы, страница 183 – Юлия Домна

Я перевел взгляд на отца Кристы. Он глядел на нее, неприкрыто выжидая, что по меркам его низкочастотных эмоций, должно быть, означало гигантский интерес. Как будто этот момент был заявлен в программе. Как будто он пришел только ради него.

— Какую часть госпожи-старшего-председателя вы используете как препарат для «Эгиды»? – продолжила Ариадна.

— Чего? – Мне показалось, что я ослышался.

И Ольге, похоже, тоже. И Лаку Бернкастелю.

— Отлично, – выдохнул Роман Гёте. – Не пришлось играть в шарады.

Я уставился на цифры, пытаясь разглядеть в них то, что увидела Ариадна.

— Полагаю, семьдесят лет декомпозиции ядром-тау навели госпожу-старшего-председателя на вариации в рамках одного подхода. Искра декомпозирует ее ткани до препарата для импланта. Учитывая место имплантации, допущу, что это мозговое вещество. Декомпозируя, искра оставляет мозг госпожи-старшего-председателя условно целым, а значит, живым. Все то же самое, что с ядром-тау. Те, кому вживляется имплант, получают ее присутствие в качестве бонуса. Вы распределяете ее мозг на несколько человеческих тел… Иными словами, делаете ей функции.

— Гибрид, – мгновенно среагировала Мерит Кречет, – не цель, а средство. Ее клетки – единственный способ заставить атра-каотику-сумму привиться нужным образом.

Роман Гёте поднял раскрытую ладонь:

— Давай я. Здесь стоит быть убедительным.

Лак Бернкастель смотрел на них обоих без проблеска прежней любезности.

— Ты знал? – спросил он.

— А ты нет? – Отец Кристы не потрудился удивиться. – Уникальный в своем роде специалист по катастрофам, ты здесь, чтобы засвидетельствовать безопасность импланта перед наблюдательными советами. Все.

На это Лак Бернкастель удивился сразу за двоих:

— Безопасность? Вы искусственно наращиваете ей функции. Как вы собираетесь доказать, что расширение массивов, в которых она имеет административные права, есть научное благо, а не захват власти? Это же не просчитываемо. Так еще никто не делал.

— Обержин, – перебил Роман Гёте. – Охра-Дей Обержин ходила перед твоим носом несколько недель, Бернкастель, давая лапласам время и данные для расчетов. По сути, «Эгида» – атрибут ГСП, который, благодаря многолетним исследованиям Пройсса и Обержина, мы сможем производить не в единственном экземпляре. И то, что ты ничего не видишь, означает, что не происходит ничего катастрофического. «Эгида» – не черный лебедь. Самая обычная наука.

— К тому же, – поспешно добавила Мерит Кречет, – Дедал делает то же самое.

— Никто не знает, что делает Дедал, – молвила Ариадна. – Все только знают, как это выглядит.

Ольга ошарашенно захлопнула папку:

— Вы серьезно вшиваете часть мозга госпожи-старшего-председателя в людей, чтобы делать нас?

— Не просто вас… – Ученая вздохнула. – Не только вас. Дедал спасает безнадежно больных людей, жертв ужасных катастроф, тех, кому медицина не может или не успевает помочь. С «Эгидой» мы тоже сможем их спасать! Как он! И для этого нам не будут нужны доноры – как вы. Не нужен будет Дедал, не нужно будет понимать и соблюдать какую-то его внутреннюю логику. «Эгида» уберет все лишнее. Они сами будут оплачивать свой медицинский счет, не вашей жизнью взаперти, а обычными человеческими деньгами. Мы выкинем посредников, схлопнув функцию синтропа и контрфункцию в одной особи.