Книга Функция: вы, страница 252 – Юлия Домна

* * *

Прошло минуты три с того момента, как Виктор припарковался вдоль улицы, оставив двигатель вибрировать в полудреме, а мне уже хотелось выть. Их с Тамарой пассата была последним местом, где мы с Аридной хоть что-то держали под контролем, и сейчас, сидя на том же месте, откуда меня донимал Влад, я не мог оставаться спокойным.

Ночь скреблась в стекло. Тамара что-то показывала Виктору на планшете. Не дожидаясь паузы между его обстоятельными вопросами и ее охотными ответами, я сообщил:

— Пойду проветрюсь.

И выкарабкался наружу прежде, чем кто-то из них вспомнил, что я вообще был.

Клуб стоял на противоположной стороне, недалеко от дороги. Он оказался прилично больше, чем я помнил по фотографиям. Окон не было. Из-под крыши валил густой, похожий на туман сценический свет. Сначала желтый. Затем красный. Потом синий. Я не думал, что у этих цветов существовало столько болезненных оттенков.

За спиной хлопнула дверь. Я обернулся и увидел Тамару с шарфом в руках. Улыбаясь, она подошла ко мне с таким непринужденным видом, будто мы случайно встретились на ночной пробежке.

— Вытащила короткую соломинку?

Сначала она не поняла. Потом поняла, и улыбка ее задребезжала, как свет в лужах, по которым хлестал ветер.

— Держи. – Тамара протянула мне Викторов шарф, моток плотной серой шерсти в тонкую полоску. – Зря ты отказался от куртки Мару. Мне холодно от одного только взгляда на тебя.

Это было неправдой. Тамара стояла в драповом пальто, подвязанном широким поясом, а вторая половина ее, предпочитающая армейские шинели, осталась в салоне, где вовсю молотила печка. Ей не могло быть холодно. Но она старалась. В отличие от меня. Так что я поблагодарил ее и, забрав шарф, обернул им шею, спрятал замерзшие пальцы под. Тамара взяла меня под локоть. В левом боку, к которому она прижалась, стало меньше пробоин.

— Миш.

— М?

Она помолчала, затем позвала еще раз:

— Миш.

— Да?

Тамара сделала это в третий раз, и я предсказуемо не удержался от смешка. Она тоже тихонько хмыкнула и спросила:

— Как тебе ужин?

— Вкусно. Спасибо. Когда все закончится, наверное, было бы здорово повторить.

— О! Да! У меня столько неопробованных идей. Иногда так хочется закатить большое застолье, человек на сорок, а Вик бубнит: перевод продуктов. Но это потому что у него всегда было мало друзей. А теперь их много.

Тамара присогнулась, пытаясь встретиться со мной взглядом. Я остро почувствовал, что проваливаю тест на близость к нервному срыву.

— Наверное, – осторожно ответил я.

Она положила голову мне на плечо. Это движение несло только тепло и ни капли телесного подтекста, но все равно показалось мне странным. Мы никогда так не держались друг за друга, были скорее приятелями, чем друзьями.

— Есть одна вещь, которую Вик тебе не расскажет. Не потому, что это тайна, просто он не умеет о таком говорить.

Я напрягся. Она почувствовала это и чутко приподнялась:

— Ты слышал, наверное… Я из тех, кто не встречался со своей контрфункцией. В смысле, потом, попав в лабиринт. Моя контрфункция, Агата, она уже исполнилась, когда Дедал, ну… поправил непоправимое. К тому времени в ее правозащитном обществе работали десятки людей.

Не понимая, к чему Тамара клонит, я осторожно кивнул.

— Я знаю, что Ариадна после того, как попала в лабиринт, тоже не встречалась со своей контрфункцией. И я хотела сказать, что на самом деле, таким, как вы с Виком, непросто понять таких, как мы. Для вас контрфункции – часть новой жизни, вы видитесь с ними, много думаете о них, а для нас они заканчивают прошлую, и причины начать еще одну… Ну, нелегко найти. Не то чтобы до Вика я была депрессивной или подавленной, нет, наоборот. Я была счастлива. Спасти того, кто может спасти остальных, – какой еще нужен смысл? Вот почему на фоне их жизней собственная кажется такой… Крошечной. Вы с Ариадной никогда не говорили об этом?