Книга Функция: вы, страница 261 – Юлия Домна

В главном зале, под потолком, прогремело еще одно объявление. Сквозь толщу стен невозможно было разобрать слов, но танцпол взорвался восторгом, и под нами завибрировал бетон.

— Удобная риторика, – сказал Виктор. – Они похищали информацию из массивов госпожи-старшего-председателя, вы с Хольдом ее продавали. Но стоило госпоже-старшему-председателю встать на защиту своих интересов, и плохой оказалась она.

Он хотел сказать что-то еще, но споткнулся о Тамару, дернувшуюся навстречу близнецам:

— Это ничего не решит! Она продолжит использовать вас!

— Лучше так, – выдавил Фиц. – Зато здесь мы в безопасности. Она знает, как ее прогнать. Ты не понимаешь, через что мы прошли. Каково это, когда с твоим телом делают все, что угодно, а ты просто в отключке.

— Она была готова убить нас, чтобы он сломался! – крикнула Элиза и, дернувшись к краю дивана, задрала рукава.

Я содрогнулся, увидев синеву. Увидев плотную, как тромб, желтизну. Увидев шрамы, которых там не было еще летом, когда мы гуляли вместе по торговым центрам, пока Ариадна спала.

— Это не самое страшное. У него – вся спина такая.

Мы ошарашенно молчали, даже Виктор.

— Вы не представляете, сколько мы так жили. – Фиц мученически протер лицо. – Прошлым летом она вывела нас из лабиринта средь бела дня, и никто ничего не заподозрил. Пока Хольд слушался, она нас не трогала. Но стоило ему перегнуть, и мы… Нас просто… Иногда казалось, что легче умереть…

— Но даже это мелочи на фоне того, что случилось на прошлой неделе…

— После ссоры с Обержином?

Я даже не понял, что услышал собственный голос. Он пробивался откуда-то издалека. Элиза осела, глядя в никуда.

— Мы уже ложились спать, вечером в понедельник… Но вдруг оказались на какой-то смотровой площадке. Шел ужасный ливень. Светил прожектор. Мы стояли на перилах, а там, под ногами, ничего не было. Этажей десять вниз… Абсолютного ничего. И только он… Напротив, руки вот так, наверху, просит смотреть на него… Слушать его… Но цена, которую он заплатил тогда, чтобы мы снова могли его слушать… – Элиза зажмурилась, мотнув головой. – Она вся была на его лице…

— Мы были в шоке. – Фиц тоже подобрался к краю дивана. – Он ничего толком не объяснил, повторял только, что больше никакой «Эгиды» и все будет хорошо. А когда мы вернулись домой, то узнали, что уже среда. Она держала нас двое суток, прежде чем он сдался.

Фиц протянул к сестре руку и погладил по волосам. В глазах обоих стояли слезы. Они были безутешны, как призраки, наконец признавшие собственную гибель.

— Госпожа-старший-председатель сейчас слышит нас? – тихо спросила Тамара.

— Смутно, – обронила Русалка. – Но эффект от химии недолгий. Как раз чтобы полюбовно все решить.

Я попытался вспомнить, что делал в среду, но в голове была только пятница. Почему я ушел? Почему не поговорил с ним, когда он стал задавать странные вопросы? Почему не захотел ничего понять?

Виктор приоткрыл полу пиджака. В тени поклада мелькнула длинная цепь его часов. Он сверился с ними, убрал обратно и заметил мой взгляд. Так я обнаружил, что пялюсь на него, как в стену.

— То, что вы рассказали, ужасно, – сказал он, вернувшись к близнецам. – Госпожа-старший-председатель не имела права поступать так. Мне, как и всем, хочется, чтобы ваши мучения прекратились. Но поймите, ребят, вы похищали информацию не у синтропа, а у целой корпорации, стоящей за ним. Вся деятельность «Палладиум Эс-Эйт», так или иначе, опирается на массивы госпожи-старшего-председателя и расчеты лапласов по ним. А это уже экономическое преступление. Как минимум. В большинстве юридических парадигм оно карается по человеческому закону, реальными санкциями. Мы не можем оправдать вас ретроспективно, одной ее гиперреакцией.