Онлайн книга «Функция: вы»
|
Дергаясь к матери, она хлещет ее по щекам. Лицо запрокидывается. Белое на черном, и снова на белом, отливающем синью в черни утра. — Ты охренела?! – трясет она худые плечи. – Просыпайся давай! Её взгляд мечется по лицу, и одеялу, и таблеткам, застывает на бутылке какого-то безэтикеточного говна. Она хватает его, боясь учуять омывайку, но из горлышка тянет перебродившими сухофруктами. Вернув бутылку на тумбочку, она откидывает одеяло, дергает сухую холодную руку. С обмякших пальцев стекает два кольца, гулко стукаются о пол. — Как же ты заколебала… – бормочет она, пытаясь нащупать пульс. – Сколько можно… И хоть бы один раз!.. Один нормальный раз!.. Она склоняется к лицу и прижимается ухом к приоткрытым губам. Возможно, когда-то они делали то же самое в обратном направлении, но она не помнит. Не только из-за сахара. Застыв, она не дышит. Только слушает. И, наконец, улавливает. В кино с таким звуком исходит душа, но в реальности он значит противоположное. — Сука! Ничего не можешь сделать наверняка! Она вскакивает, проносится мимо нас и выбегает из комнаты. В глубине коридора тренькает старый телефон. Один раз – на поднятую трубку, еще два – в лад набираемого номера. Гудки. Ответ. Она кричит, перебивая диспетчера: — Женщина, тридцать семь лет! Попытка самоубийства! Диспетчер собирается, уточняет адрес. И переспрашивает: алло? И раздражается: вы слышите меня? Что именно произошло? В каком состоянии пострадавшая? Девушка, вы тут? Да, думает она. И молчит. Тишина на линии кажется диспетчеру отсутствием, но это не так. Она здесь. Прямо сейчас она присутствует в собственной жизни так полно и трезво, как никогда прежде. Телефон тренькает, обрывая соединение. Звонок окончен. Хромым постукиванием она возвращается в спальню, включает свет и, щурясь, окидывает тело на кровати совершенно новым взглядом. Забегая вперед – это взгляд убийцы. Опустившись на свободную половину кровати, она буднично разувает вторую ногу и спрашивает: — Не поделишься, что ты почувствовала, когда решила не вызывать скорую? — Мне стало хорошо, – тихо ответила Ариадна. Она откидывает сапог, шумно переводит дух. — Хорошо тебе было пару часов до. А это было счастье. Чистый восторг. Сначала от мысли, что можно ничего не делать и все случится само. Потом – от мысли, сколько всего можно успеть, пока оно не случилось. — Это просто воспоминание, – вмешался я. – Это было давным-давно. — Но оно было, – возражает она, не глядя. — Кого угодно можно довести плохим отношением. — Согласна. – Она встает. – Особенно детей психопаток. Некоторое время она бездумно слоняется по комнате. — Помнишь, о чем ты думала? Сколько мыслей вырвалось из многолетнего оцепенения? Но ты искала ответ всего на один вопрос. Какой? — Не отвечай, – попросил я. — Как сделать ей больно, – сказала Ариадна. Она обходит кровать, приближается к тумбочке и тянется к бутылке. — С чего начать. Где больнее всего. Как заставить ее с ором очнуться в луже собственной крови. Как с тобой это было однажды, помнишь? – Она делает несколько глотков. – За то, что Обержин по доброте душевной подвез тебя из школы. Сколько она переступала через тебя там, в коридоре? Дня полтора? — Пожалуйста. – Я шагнул к изножью кровати. – Когда Стефан проснется в тебе, бог знает, кого он еще убьет. Я должен рассказать нашим о… |