Книга Функция: вы, страница 339 – Юлия Домна

— Ты разочарован. Я понимаю.

— Что? Нет! Это вообще не мое дело.

Я отвернулся, действительно так думая, и оттого чувствуя себя равнодушным мудаком.

— Это просто прошлое, Ариадна. Оно было, и все тут. Нельзя судить себя с позиции настоящего, уже зная последствия. Это нечестно.

Она издала тихий, ничуть не убежденный звук.

— Ты выживала, – я покачал головой. – И выжила.

— Повторишь, когда досмотришь до конца.

Я чуть придвинулся. Ариадна машинально убрала плечо, не давая нам соприкоснуться, но, поколебавшись, расслабилась.

— Ты знаешь, что повторю.

— Знаю, что иногда ты делаешь глупые вещи.

Троллейбус, гудя, дрейфовал сквозь несуществующую черноту. Где-то под ногами вибрировал такой же воображаемый компрессор.

— А ты откуда? С когда?

Ариадна помолчала.

— До Стефана? Или?..

— Ты удивишься.

Она посмотрела в матовое окно:

— Когда мне было двенадцать, я победила в городском конкурсе рассказа. Моя семья, что-то в таком духе. Нам выдали путевку в детский лагерь, на море, и папа записался родителем-волонтером, чтобы присматривать за мной.

— Ого… – растерялся я. – Ты писала рассказы?

— Умоляю, – покосилась она. – Все дети что-то пишут.

— Я писал только диктанты.

— Годом позже начались бы стихи про березки, поверь.

Я поверил. И подумал о девочке, которую мы оставили в пещере. Я знал, что это история была про нее.

— На десятый день смены у каких-то дебилов перевернулся плот. Отец спас трех детей и одну девушку, прежде чем сам не выплыл. Вот так просто. Никто не спасает тех, кто спасает других. Конечно, можно сказать, что это не я перевернула плот, не я попросила спасти их и всякое такое… Но рассказ-то. Конкурс. Лагерь. Все это было для меня. Я создала ситуацию, где он не смог поступить иначе. Я убила его за много дней до того, как он утонул.

Я нашел ее руку:

— Все вообще не так…

— Так, – отрезала Ариадна, – по версии матери. А кого мне еще было слушать? Своими психозами, попытками убить себя она убедила в этом и меня, и окружающих. Но по-настоящему моя жизнь без отца превращалась в ад, когда она становилась более-менее стабильной. Тогда у нее появлялись мужики. И она постоянно… Подозревала меня, что я и они… Что я хочу отнять у нее их тоже. Доходило до абсурда. До «скорой». Да, она была больна, но я помнила ее и нормальной. Смерть отца довела ее до полного умопомрачения. Моя вина. Мой рассказ. А потом пришел Дедал. Он все изменил. Но не для меня. Пока… То есть… Я знала, что когда меня не стало, Обержин и она… Переехали. Поженились. Но меня это не касалось. Так я думала, пока не узнала, что у них появились собственные, общие… Что они вчетвером… вроде как счастливы. Я никогда не была так близка к помешательству, как в те дни. Если бы не Стефан, я бы… Тогда он научил меня этому.

— Этому?..

— Буквально – этому, – Ариадна обвела взглядом салон. – Отстраняться. Смотреть на себя со стороны. Быть одновременно и субъектом, и объектом, в нескольких состояниях. Почти местах. Но в конечном счете, Стефан научил меня видеть ребенка, просто хотевшего на море. Это он сказал: она хочет жить, но заперта где-то там, будто в пещере. Он сказал: из-за твоей ненависти она всегда будет одна. А я не хотела. Я устала быть одна, и Стефан… Он не плохой. Просто в нем не осталось человеческого… Хотя, как будто быть человеком значит что-то хорошее.