Онлайн книга «Функция: вы»
|
Я закрыл лицо руками и со стоном признался: — Хочу чизик с двойным огурчиком. И кофе. Дедал безмятежно сообщил о торговом центре в трехстах метрах от нас. Это стало решающим поводом подняться. С другими хотелками оказалось сложнее. Я хотел забыть правду, которую Габриэль рассказала на крыше. Я хотел не знать, что можно умереть в пять лет, в девять, в четырнадцать. Я хотел, чтобы Хольд обнял меня и сказал «прости, я был идиотом». Я хотел, чтобы Ариадна обняла меня и сказала «спасибо, что спас». Я хотел, чтобы хоть кто-то, ну хоть кто-нибудь кроме, сказал «ты нужен мне, так нужен, я люблю тебя» и мне не пришлось бы отдавать за это свою жизнь. Снова. Те, кто нарушал равновесие, назначали за него двойную, тройную цену. Те, кто не мог вынести разрушений, платили и за себя, и за других. В том не было ничего от добра или самопожертвования. Каждый лелеял свое нетерпение сердца. Мое вот привело меня в дом существа следующего эволюционного порядка, которое не было ни жестоким, ни равнодушным, просто навидалось тысяч похожих дураков. — Вы не правы, – молвило оно, не глядя на меня, но для него все были больше, чем тела в какой-то плоскости. – Много лет назад господин Минотавр пообещал, что наблюдение за вами будет разнообразить наше сожительство. Я доволен, что уступил ему. Вы редко бываете похожи. — Много лет назад, – эхом откликнулся я, – не в этом тысячелетии? — Даже не в прошлом, – подтвердил Дедал и мягко добавил, напоминая: – Господин преемник. День погас. Сумерки обескровили цвета, но залив странным образом оставался прежним, блестяще-лилово-мазутным. Глядя на него, я думал о единственном человеке, который ничего от меня не хотел. Который жил в плену чужих желаний и решений еще дольше, чем я. Живи за свою мать. Умри, потому что другой ошибся. Живи, потому что я так хочу. Умри, потому что это часть плана. Сделай то, объясни се. Обними, поблагодари, дай мне повод не чувствовать себя таким же эгоистом, как остальные. Только с чего бы. Ариадна все еще была где-то там, за Стефаном и океанами. Хладнокровной взрослой женщиной в разрушенной галерее. Замерзшей молчаливой девочкой у тлеющего костра. Их обеих убедили жить за других и умирать за других, и я знал, что не смогу что-либо исправить. Уже не смог. Но. — Хорошо… Начнем с реавторизации. Я знаю, чего хочу. Чтобы в мире, где люди убивают людей, человек мог спасти человека. * * * Тик-так, тик-так. Внутри Габриэль перегревался секундомер. Когда время шло по часовой, на каждом «тик» она вскрывала панели под телевизорами, на каждом «так» выдергивала черные кабели и тянула, соединяла, питала, перевязывала, наполняя экраны вокруг яркими картинками. Но уже через пару коридоров, по которым она носилась, как рождественский эльф, разбрасываясь цветами и звуками вместо волшебного конфетти, «тики» замедлялись. «Таки» начинали буксовать. Габриэль чувствовала, как чужая воля, сильнее гравитации, со скрежетом обращала стрелку против хода. Тогда Габриэль все бросала и бежала из белизны в темноту. Там, высматривая дорогу по дугам электрических созвездий, она находила стеклянную оранжерею. Врывалась внутрь, спотыкаясь о живые бревна и дышащие мхи, кричала каждый раз, как в первый: — Реавторизируйтесь в нас! Из разных мест один и тот же голос возражал: |