Онлайн книга «Функция: вы»
|
Он резко замолчал. Слезы Кристы капали на экран, на акты и соглашения, всю эту многоступенчатую бюрократию из его равнодушного корпоративного мира. — Я не понимаю… – прошептала она. – Что тут написано… Роман Гёте глубоко, медитативно вдохнул: — Здесь все то, что я говорю. Мне нет смысла тебя обманывать. Но ты всегда можешь пройти медико-социальную экспертизу и подать на меня в суд за то, что я воспользовался твоим уязвимым положением. Только учти, что это будут притязания дислексика к дислексику. Смягчающие обстоятельства могут не сработать на контрасте. Я недоуменно вскинул голову. — Вот это – совпадение, – заметил Роман Гёте мимо меня. – Генетика – та еще дрянь. Криста протянула планшет обратно. — Я… Не надо. Я справлюсь сама… На секунду по его дрогнувшему лицу я решил, что Гёте заорет на нее. Но он только сдавленно застонал: — Что ты за овца такая… В масле заживо сваришься, если сделаешь так, как я говорю? — Прекратите, – вмешался я. Криста зажмурилась. — Тебе недостаточно того, куда вас уже завела ваша гордость? Куда ты еще прешь?! — Хватит! Она в шоке! Я встал между ним и Кристой, опустил дрожащий планшет. Слезы текли из-под опухших век не ручьями даже – морями, множа красные пятна на гипсовом лице: — Я должна сделать все сама… Это моя вина. Я сжал ее руки: — Ты ни в чем не виновата. Мама серьезно болела, и… Роман Гёте демонстративно фыркнул. Я с трудом удержался, чтобы не швырнуть в него планшет, оставшийся в моих руках. — Я столько раз думала поступить, как он… – прохрипела Криста. – Просто уйти… Бросить ее, чтобы для меня все закончилось, и… — Крис… Ты этого не сделала. — Я не успела… — Неправда. — Я разлюбила ее, Миш… Разлюбила, как только она стала мне мешать. Я взял ее за плечи, пытаясь поймать взгляд, удержать в нем свет, тающий вместе с рассудком: — Не говори так. Ты очень, очень устала… Криста выпуталась и, шатаясь, отступила: — Ты был прав. Тогда, в клубе. Я не знаю тебя… Ты не знаешь меня… Я так хотела быть для тебя хорошей, думала… Может, тогда я стану хорошей по-настоящему… Но это невозможно. С теми мыслями, что у меня в голове… — Крис. То, что ты думаешь сейчас… Она колыхнулась, опустив веки: — Она чувствовала это… Что осталась совсем одна… Что я уходила в темноту и приходила в темноту не из-за денег, а потому что не хотела видеть ее. Как она страдает. Становится немощной. Как ей требуется все больше внимания… Я была нужна ей всегда… А меня не хватило даже на благодарность за то, что она выходила меня… Даже на элементарную… человечность. Я столько раз смотрела на нее и думала, что устала кочевать от болезни к болезни… Что если все это закончится… Я смогу… Смогу… – Она неестественно содрогнулась. – Господи. – Вцепилась в волосы. – Я убила ее… Он прав… Я убила маму. Это было чудовищной ошибкой. Ответить ему. Приехать сюда. Почему я совершил ее? Зачем все время отправлял Кристу к ее отцу? Почему хотя бы сегодня не увез ее далеко-далеко, в глушь, туман и безлюдье, где мы бы, высадив весь аккумулятор его тупой машины, шли, шли, потом остановились, остались, провели отпущенное нам время так, как Криста попросила бы, лишь она была цела. В отчаянии я обернулся к Роману Гёте. — Довольны?! А он даже не смотрел на нас. Но на крик мой, помедлив, отвлекся. Потом снова устремил нечитаемый взгляд через дорогу, и я, проследив за ним, увидел мужчину в черной рясе. |