Книга Функция: вы, страница 387 – Юлия Домна

Я стиснул пальцы:

— Она боится вас.

Роман Гёте фыркнул.

— Да что я ей сделал бы? Озвучил правду? Можно было потерпеть ради мамы. Раз она так ее любит.

Куча взрослых людей вели себя хуже него, но в ту секунду мой рейтинг мудаков приобрел нового бессменного лидера.

— Не смейте осуждать ее, – процедил я. – Криста делала все, что в ее силах.

— Все, что не ущемляло ее гордости, – сощурился он. – У которой, поверь, очень плавучие границы.

— А знаете, в каком еще случае Аделина не умерла бы? – не выдержал я. – Если бы вы не бросили их кучу лет назад, потому что вам мешал больной ребенок!

— Она не была больным ребенком! – рявкнул он. – Она была мертвым ребенком!

Мы снова заткнулись и, как на финале чемпионата по равнодушию, изо всех сил попытались друг друга перекаменеть.

— Я был прав, – безучастно продолжил Роман Гёте. – А из-за того, что ты сделал, правой оказалась Ада. И вот мы здесь. Без нее.

— Я ничего не делал. И как тот, кто ничего не делал, я ужасно рад, что не вам решать, кто полезен, а кто нет. Потому что есть вещи намного важнее.

Его передернуло:

— Грустные песенки?

— Смысл, – процедил я. – Иметь смысл важнее, чем приносить пользу. Но откуда вам знать? Вас там ни разу не было.

Я не ждал, что это сработает, но он снова взял паузу. Отвернулся, качая головой:

— Теперь понятно, кто научил ее относиться к себе как к особенной. Только мы не в средневековье живем. Если она так сильно хочет… Хорошо,петь, в чем дело? Пой, заливай в интернет, снова пой, снова грузи. Она наверняка наныла альбома на три. Но знаешь, где они? Лежат камнями на алтаре бесконечных страданий, в груде упущенных возможностей, ради которых нужно башкой работать, а не полы в цветочных натирать. Но ведь, если не упускать возможности, не останется поводов страдать.

— Господи… – Я застонал. – Вы никогда не пробовали сказать ей что-нибудь хорошее? Чисто чтобы увидеть разницу?

Он воздел глаза к небу. Так же как она. Как сто раз она.

— Не туда стреляешь, юноша. Зависть, деньги. Желание иметь то, что другим досталось по рождению. Вот что мотивирует ее сильнее добреньких слов.

О, мне было что ответить («чушь», например), когда мы оба услышали звук захлопнувшейся двери. Я обернулся. Криста стояла у черной пассаты и пусто глядела на нас. Затем отвернулась, уставившись на улицу, втиснутую между забором парковки и каменным парапетом, ограждающим обрыв над водой.

— Не надо было отвечать… – донесся до меня шелест ее севшего голоса.

Роман Гёте, вероятно, тоже услышал его.

— Ты угнала корпоративную машину у моего бестолкового и с сегодняшнего дня безработного водителя! – крикнул он. – Считай, юноша избавил тебя от судебного разбирательства.

— Вы обещали, – резко обернулся я.

— Подойди, – проигнорировал он меня, но уничижения в голосе поубавилось. – Нужна твоя подпись. Заодно все обсудим.

Криста не сдвинулась. Я пересек дорогу, взял ее за руку, пытаясь вернуть если не к самой себе, то хотя бы ко мне.

— Давай послушаем, что он скажет.

Она колыхнулась, как воздух, и безнадежно прикрыла глаза.

Когда мы подошли, Роман Гёте закрывал машину. В его руках светился планшет. На таком же мы подписывали соглашения о неразглашении перед встречей по «Эгиде». Криста взяла его, молча склонилась над экраном.

— Первое – документы на выдачу тела. Синяя кнопочка. Подпись пальцем. Я разберусь. Второе – акт освидетельствования, он нужен для начисления компенсационной выплаты. Ада подписала все отказы, однако, чем раньше запустим процесс, тем лучше. Через пару дней нужно будет оформить генеральную доверенность на моих юристов, если ты не собираешься сама разбираться с перерегистрацией собственности. Затем…