Книга Функция: вы, страница 404 – Юлия Домна

* * *

— Ты быстро.

— Да? Мне казалось, прошли годы.

— Я сделал пять шагов.

Время – не особо рабочая штука. Все происходит либо сейчас, либо никогда. Через тысячелетия, когда люди откажутся от прошлого, усвоив все его уроки, и от будущего, превратив мечты в математику, время станет лучшим человеческим изобретением. Но пока мы стоим друг напротив друга на безмятежном кварцевом пляже, и Стефан выглядит таким, каким я запомнил его в единственную встречу в библиотеке, а я выгляжу таким, каким меньше всего напоминаю себе себя. Иллюзии – такие утомительные штуки.

Но вот, я корчусь на пороге Италии, а Ариадна перекатывает стопу с пятки на носок, уходя прочь, и госпожа М. повторяет за ней, но на деле за чужой безвременной внепространственной волей, которая собрала нас всех здесь.

Но вот я наставляю на Стефана пистолет, который забрал у Ариадны, а он говорит:

— Ты не можешь убить пришедшую извне информацию. Только свое отношение к ней.

Я пожимаю плечами:

— Знаю. Но хотелось, чтобы ты сказал это вслух.

Небо над нами такое высокое, ясное, что видны метеоритные дожди. Шелестом волн дышит спящая планета. Здесь океан не знает ни шторма, ни льда. Здесь так спокойно, что начинаешь верить в вечность.

Я сгибаю локоть, но руку не опускаю. Веду пистолет по траектории, которая Стефана слегка раздражает.

— Это глупо, – говорит он.

Я приставляю пистолет к виску и фыркаю:

— Мы сцеплялись конкретными проводками, конкретными стежками. Да, ни я, ни Дедал уже не можем вскрыть место сцепки, но, если уничтожить сам пограничный массив, подчистую сжечь береговую линию, где мы соприкасаемся, дубль-функции не станет. Тебе нечем будет держаться за меня. Тебе придется вернуться в Ариадну, потому что ты привязан к ее мозгу дольше и больше, чем к моему. И даже если каким-то фантастическим образом тебе удастся снова поднять ее, без дубль-функции, на последнем издыхании микробиома Дедала, ее тело не сможет долго работать. Хотя бы кома была настоящей, так?

— Так, – помолчав, соглашается Стефан. – Но глупо не это. Уничтожить такой объем сигнатур, значит буквально сжечь часть мозга. Это нанесет гигантский, несравнимо больший ущерб твоей личности, чем поражение или дубль-функция, которой не станет через какое-то время.

— Идиота из меня не делай. Ариадны, может, и не станет, но ты останешься со мной, как до этого с ней. Ты не сможешь обратно запаковаться в без пяти минут человеческое тело и красиво помереть. К тому же, теперь, когда я знаю то, что знаешь ты, и точно не прогляжу, куда ты денешь тело троицы, уверен, у тебя изменились планы. Опять.

Стефан вздыхает и молча разворачивается к морю.

— Нет, – говорю я, лежа на чертовом пыльном полу.

— Да, – говорю я, вжимая дуло в висок.

— Нет же, – повторяю, – невозможно, чтобы все держалось на тебе… Чтобы только ты была массивами дубль-функции…

— Доброе утро, тупица! С первого дня мы сцеплялись моими сигнатурами, моими воспоминаниями, моим прошлым, потому что у тебя ничего этого не было. Ты существуешь только восемь лет.

— Но я же… Я чуть не убил тебя… Почему ты не сказала…

— Потому что из нервных обидчивых детей вырастают нервные обидчивые подростки, – я кривлюсь, не сводя взгляда со Стефана. – Мне казалось, раз ты так со мной поступаешь, несмотря на все мои усилия, работу без выходных, на то, что я забочусь о тебе… Что ж, так тебе и надо. Ни ми-ми-ми от Ариадны, ни фанфар от Хольда. Сгорел сарай, гори и хата, понимаешь?