Книга Функция: вы, страница 409 – Юлия Домна

Девочка-произведение истончила губы. Она этого не помнила. Но догадывалась, что раньше было иначе.

— Но самая жесть началась, когда Ольга стала Минотавром. То есть меня она почти не трогала, разве что забрала себе уджат вместо Сциллы с Харибдой и запретила пользоваться любыми атрибутами. Сказала: «В вечерней школе, куда ты поступаешь в следующем году, надо учиться как обычный человек, а не вот это все». Сильнее всех досталось близнецам. После исчезновения Русалки они вернулись сами. Очень боялись, что их запрут, как тебя, а теперь каждый вечер об этом мечтают. Лишь бы по утрам не пиликать в мансарду, где Минотавр выдает им расписание на день – она их теперь везде с собой таскает. Без шуток. Оказывается, у Минотавров столько дел.

Мальчик рассказывал. Девочка молчала, глядя в пустоту перед собой. Когда мальчик отвлекся, она уловила удивленное, сопровождаемое тихим металлическим лязгом бормотание:

— Блин, тут все на доводчиках… Прикольно.

— Это самые обычные доводчики, Михаэль.

— Наверное. Не знаю. Вау. Дома все не так.

Она посмотрела на него, уходившего все глубже в комнату, все дальше от ее кресла, и спросила:

— Сколько ты не помнишь?

Мальчик застыл, но почти сразу отмер, повел плечами:

— Я не помню ничего, что было до лабиринта. Кристу в больнице. Как выглядела Габи или родители. Это минимум.

— А максимум?

— Максимум… Ну, скажем, в заявлении для поступления в вечернюю школу надо указать текущий уровень общих знаний, и это сложно, потому что каждый день я с удивлением узнаю, что ворон – это не ворона, а сырники делают не из сыра. Поэтому думаю сначала водительскую закончить.

— Ты же заканчивал.

— О, да… Мне так говорили.

Мальчик осмотрел последний метр кухни, с таким, знаете, совершенно детским «ух ты!» выражением. Девочка посчитала эту паузу за отличную возможность перейти к тому, зачем она согласилась увидеться. К той части миленькой, почти святочной их встречи, после которой мальчик, по замыслу девочки, должен был перестать приходить. Вы знаете, о чем я. Давайте, все вместе: «Здесь нет человека, которому ты что-то обещал. Нас с тобой ничего больше не…»

— Дети Обержинов нашлись, – сказал мальчик.

В лице девочки ничего не переменилось. Но вот пульс, но вот кортизольчик, – короче, девочка забыла про выдох, а для живых это значит ого-го.

— Они в том же доме строили еще одну квартиру. Но весь этаж оформлен на какой-то благотворительный фонд, поэтому при поисках прямую связь с Обержинами не установили. Охра-Дей отвела детей туда, чтобы они… Ну, полагаю, ничего не видели. Такая вот форма заботы. Их нашли электрики, которым не отменили работы с проводкой. В квартире уже был водопровод, это сильно помогло. Сейчас они в хорошей клинике, на реабилитации, и… О, ты знала, что у Обержина есть старший сын? – Мальчик повернулся, облокотился на столешницу. – От первого брака. Он уже начал судиться с остальными родственниками за опекунство.

Девочка что-то сказала. Мальчик, не расслышав, вопросительно повел головой.

— Ему не дадут, – громче повторила девочка. – У него инвалидность с детства. Он должен быть давно мертв.

Мальчик вздохнул, посмотрел в потолок:

— Да… Я слышал. Но, похоже, Обержин работал только ради своих близких. А наблюдательные советы платили самым главным – шансом быть с ними как можно дольше.