Онлайн книга «Функция: вы»
|
Я попытался выдернуть руку. Не-смотрительница вонзила ногти мне в ладонь. — И… что вам это даст? — Хорошее настроение. Оторопев, я снова уставился в проход. Считывая билеты ручным валидатором, мужчина с женщиной обсуждали, кажется, погоду. Из-за высоких спинок я не видел, сколько до нас оставалось пассажиров. Но попытался вспомнить: трое? семь? Уджат на мгновение вспыхнул. Шесть. — …прислал видео, там раскололо триста метров променада. А это полтора часа езды. Значит, и нас вот-вот накроет. — Прошу, ваш билетик… А разве завтра не поднимают волноломы? — Ну, это да, но ты сама их видела? Древнючие, как моя литовская бабка. А ведь ее в Сибирь раскулачивали. Не девочкой причем. Не-смотрительница плотно обвилась вокруг моего локтя. — Вы устроите сцену, что бы я ни делал? – выдавил я. — Конечно. Это суть игры. — Но вы в любом случае победите… — Это. Суть. Игры. Она закинула ногу на ногу, демонстрируя разбитое колено. Оно замыкало тройку правдоподобных декораций – вкупе с грязным платьем и синеющей скулой. Я запаниковал. Я и представить не мог, что будет, когда до нас дойдут. — Доброе утро… билеты, пожалуйста. — Спасибо… хорошей поездки. Думай. — Билетик… — Спасибо… Думай! — Билетик… — Спасибо… Да не о ней думай, господи! — Билетик, малой. Передо мной раскрылась ладонь. Я увидел часы под ослепительно-белой манжетой, выбивавшейся из рукава бежевого пальто. Я не сомневался, оно было кашемировым, потому что выглядело так же, как звучало: тканным золотом. Как то, с чего не отстирывалась кровь. Я сунул билет в руку и только тогда поднял голову, но симбионт уже отвернулся. Кашемировая спина закрыла нас от проверяющих, так что я мог только слушать – и, конечно, слушал – как он первым поприветствовал их, как затянулась пауза после обмена любезностями, потому что не на каждой работе можно встретить человека с повязкой на глазу, как у принца. Втроем, за проверкой билетов, они продолжали говорить о грядущем шторме, а я все смотрел, слушал и думал, что, если что-то пойдет не так, и проверяющие обратят внимание на молодую женщину, неприятности будут уже у них. Как в кино, когда не вовремя зашедшие за солью соседи замечали за диваном окровавленную туфлю. Не-смотрительница разочарованно вздохнула. — Они не бесят тебя? – Она привалилась к спинке кресла. — Они? – перевел дыхание я. — Эти, –не-смотрительница кивнула на кашемировое пальто. – Нет более жалкого зрелища, чем суперхищник с повадками паразита. Я не ответил. Рассыпаясь в прощаниях, мужчина с женщиной двинулись дальше по вагону. Энтроп отсалютовал им вслед – окровавленная туфля так и осталась незамеченной. Нам же он бросил: — Я к окну не полезу. И когда обернулся, распуская узел длинного серого шарфа, мне сразу стал понятен восторг пацана с вокзала. Я тоже видел таких людей только в новостях об угасающих монархиях и в экранизациях Фицджеральда. Повязка на правом глазу была расшита, черным по черному. Зачесанные назад волосы имели столь редкий каштановый оттенок, что подобрать его специально казалось сложнее, чем сразу таким родиться. В нем было что-то от перезрелой черешни и мокрого корабельного дерева, так что на этом контрасте узкое, в небрежных родинках лицо имело самый благородный из всех оттенков аристократичной болезненности. |