Книга Клювы, страница 105 – Максим Кабир

Лео не бывал в гостях у фрау Замель, только здоровался с ней, встречая на улице или в лавке. Милая старушка, опрятная, как и ее кухня. От вида вышитых крестиком картин, увядших полевых цветов в вазе, чайного сервиза накатывала тоска. Он надеялся, что лунатик-санитар не убил фрау Замель в больнице. И фрау Замель не убила санитара.

Зольц протер спиртом лезвие перочинного ножа. Он предпочел не спешить с возвращением; показалось, на улице кто-то есть. Лунатик, привлеченный шумом. Или зверь, выглянувший из леса проверить, что там творится у двуногих. Когда человечество окончательно погрузится в сон, мир будет принадлежать куницам и барсукам, диким кабанам и косулям. Хорошо бы, чтобы и Уиллу Смиту в нем нашлось местечко.

Судной ночью Лео не сомкнул глаз. Сидел в шкафу, скроля новостную ленту и тщетно обзванивая друзей. Абоненты безмолвствовали, как и полиция, и скорая помощь. Интернет разъяснил правила игры. Спать нельзя — да он и не уснул бы при всем желании. На улице кричали люди. Недавно Зольц осилил фолиант, посвященный Великой французской революции. Воображал, что это мятежники в фригийских колпаках атакуют гвардейцев короля.

Лишь на рассвете он заставил себя подползти к окну. Трупов он не обнаружил, как и зомбиподобных толп. Да, лунатики патрулировали квартал, изображая соседский дозор, но их было всего трое: Ференс из добровольной пожарной дружины, директор краеведческого музея герр Бахмейер и незнакомая Лео женщина, голая, не считая гетр. Багровые разводы украшали ее отвислую грудь. Женщина несла секатор, Ференс — грабли, а гер Бахмейер…

Лео поморгал, но мираж не был миражом.

Герр Бахмейер щеголял с каменным топором эпохи неолита. Пес, тот самый, что куснул Лео, никуда не делся. Он поджал хвост и рычал на лунатиков.

Лео схватил со стола тяжелую статуэтку — приз за лучший просветительский блог. Он спустился на первый этаж и заглянул в щель для писем. «Дозор» ушел к бензоколонке.

«Я рискую ради пса, который меня покалечил!»

Зольц открыл дверь. Колли повернул к нему перепуганную морду.

— Сюда! — прошептал Лео одними губами.

Дозор плелся обратно. Шаркающие звуки стали громче.

Пес не заставил просить дважды. Он ринулся через тротуар и влетел в прихожую. Лео тут же заперся. Ничего не заметившие лунатики прошли вверх по дороге.

— Ну, привет, оболтус. Извиняться будем?

«Будем», — будто бы ответил пес. Лег на живот и высунул язык.

С той минуты они не расставались.

Когда пали Соединенные Штаты, Лео вырубил ноутбук. Достал с полки книгу об Авиньонском пленении пап и занялся тем, чем занимался всю сознательную жизнь: погрузился в чтение. А дочитав, набросал в Инстаграм отзыв о книге. Пусть его пост никто не оценит. Поедание слов, предложений, страниц, килобайтов было спасением от сумасшествия и самоубийства. И разговоры с собакой тоже.

На ошейнике был указан адрес — Цвайбрюккен, но не указывалась кличка. Лео назвал пса Уиллом Смитом в честь актера, который сражался с зомби в разоренном спецэффектами Нью-Йорке. У киношного Смита была овчарка. А у Лео был Смит — бордер-колли. Смиту везло, он мог спать. Лео задумывался: что снится его приятелю по несчастью? Прежние хозяева? Фрисби? Собачьи выставки?

Лео не спал восемьдесят часов, но чувствовал себя на удивление сносно. Если бы не два «но»: зрение и палец. Глаза пекло, точно их намазали перцем, на третий день он отказался от чтения: буквы резали сетчатку крошечными бритвами, соринками цеплялись к слизистой. А голоса чтецов убаюкивали.