Книга Клювы, страница 54 – Максим Кабир

Кто-то целовал нательный крест. (Филип вспомнил бритоголовую стриптизершу, сломавшуюся под весом упавшей туши.) Кто-то плакал, но таких было меньшинство. Зареванная студентка с афрокосичками вроде бы потеряла брата.

В крепость их привезли ночью. Как пленных, под автоматными дулами. Здесь вовсю готовились. У ворот искрился сварочный аппарат. Утомленные волонтеры таскали воду (Филип подсобил с ведрами). Возле дома писательницы Попелки Билиановой, описывавшей в своих рассказах мертвецов и призраков, устроили медицинский пункт. Два врача и две медсестры оказывали помощь, выдавали какие-то тонизирующие пилюли.

— Это чтобы не хотелось спать, — шепнул кто-то.

От пилюль бледные щеки розовели. Надолго ли?

Филип водил глазами по осунувшимся лицам, сгорбленным спинам товарищей по несчастью. Люди охотно знакомились, представлялись.

— Я редактор новостного сайта.

— Я санитар морга.

— Нянечка.

«А ведь у меня есть преимущество, — подумал Филип. — Моя чертова неделя обернулась странным плюсом. Я не засну при всем желании».

Сизые голуби щебетали на ограде.

Справа от Филипа сидела плечистая женщина лет пятидесяти. Грубые ладони, вздыбленный платиновый ежик, обветренная кожа. Она чиркала пальцем по планшету. Напротив лопал сосиски американец Рон. Пузырь с лысой, как бильярдный шар, башкой, Рон страдал от джетлага — синдрома смены часовых поясов. После перелета не смог уснуть. Вилма перевела для Филипа словесный поток иностранца.

— Оценили? — Платиновая блондинка подсунула планшет. — Шестьдесят миллионов просмотров.

«Шестьдесят миллионов "нормальных" людей», — перефразировал Филип.

В планшете какой-то мужчина разглагольствовал на фоне британского флага.

— Карающая Длань. Сверхновая звезда ютуба. Пилит видео каждые полчаса.

— Интересно?

— Местами.

— К слову, я Камила.

— Приятно. Филип.

— А где ваша подруга?

«В какую минуту Вилма превратилась в мою подругу?» — спросил себя Филип. И сам ответил: когда они бежали по агонизирующей Вацлаваке мимо корчащихся тел.

— Отошла в туалет.

— Вы чем занимаетесь?

— Рисую картины.

— Серьезно? Никогда бы не догадалась.

— Никто не догадывается. А вы?

— Будете смеяться. Автомеханик.

На другом конце лагеря раздались сердитые голоса. Мужчина в мятом клетчатом костюме пререкался с долговязым капитаном. Офицер был старшим по званию в крепости.

«А возможно, во всей Праге», — подумал Филип.

— Нас не собирались сюда везти, — сказала Камила.

— О чем вы?

— Я ехала в начале процессии. Грузовик остановили на блокпосте. Водителю сказали, чтоб разворачивался. Что базы больше нет.

Филип присвистнул.

Рон достал из кармана сувенирную бутылочку абсента и откупорил зубами. Он выглядел так, словно апокалипсис входил в стоимость билета: наслаждался приключением.

— Просочились слухи, что лунатиков, живших здесь, на Вышеграде, расстреляли в упор, а трупы скинули в подвал до нашего приезда.

«Мы же были тут с Яной, — холодея, подумал Филип, — слушали в камерном зале Бургграфства кельтскую музыку».

— И это не все, — полушепотом добавила Камила. — На рассвете вояки покинули лагерь. Я прогулялась до амфитеатра и насчитала десяток автоматчиков.

— По-вашему, нас бросили?

— Очевидно. Я не хочу быть паникером, но лишь вопрос времени, когда лунатики появятся в лагере.