Книга Клювы, страница 56 – Максим Кабир

Филип выключил ролик. Никто не стал обсуждать услышанное. Женщины молчали. Рон осушал бутылочку.

Филип задался вопросом: чем занят сейчас его отец в доме для престарелых? Режет глотки ночным сиделкам? Это было бы в духе старого хрена.

— У тебя есть дети? — спросила Вилма. — А жена?

— Я вдовец. Детей нет. А у тебя?

— Была дочь. Умерла в младенчестве. Захлебнулась рвотными массами во сне.

— Мне жаль.

— Это было двадцать лет назад. Ни одной ее фотографии не сохранилось. Я вообще не помню ее лица. — Вилма улыбнулась печальной некрасивой улыбкой. — А что у вас? — посмотрела она на Камилу.

— Разведена. Сын сидит в Панкрацкой тюрьме. Там рано ложатся и крепко спят. Я лишь опасаюсь, что они умрут от голода в камерах.

— У спящих организм работает по-другому, — сказал Филип. — И скоро это завершится.

— Дай Бог.

— Я где-то читала, — Вилма потрогала кончик своего носа, — что ежеминутно два миллиарда людей пребывают во сне. Два миллиарда потенциальных убийц. Треть человечества.

— Мы ведь не знаем…

Филип не договорил.

— Внимание! Прошу внимания!

«Клетчатая рубашка» забрался на пивную бочку и воздел к небу кулак. Беженцы зашушукали, повернулись к нему.

— Кто здесь владеет английским языком?

— Я! — откликнулся смазливый парень в классических брюках и накрахмаленной рубашке — официант.

— Будете моим переводчиком. — «Клетка» прочистил горло. — Друзья! Жители и гости Праги! Меня зовут Радек Адамов. Мы с вами находимся в особенном месте. Сакральном, я бы сказал, священном. Эта крепость и эта страна дали вам убежище. — Он подождал, пока официант переведет для туристов. — Как и вы, я верю, что Америка уже разрабатывает стратегию выхода из ситуации. Но сейчас, в данный момент, мы обязаны сами себя защитить. — Адамов обвел взглядом притихшую толпу. — Караульные засекли скопление жаворонков снаружи.

По лагерю пробежал взволнованный шепоток.

— Стены Вышеграда крепки, — успокоил Адамов. — Но нужны добровольцы, чтобы контролировать ворота.

— Есть же солдаты! — крикнул кто-то.

Капитан за спиной Адамова массировал лоб и беззвучно шевелил губами.

— Есть! — подтвердил Адамов. Кого-то он Филипу напоминал. — И мы благодарны им за мужество. Но в тяжкую для Чехии годину, — Филип болезненно поморщился, — каждый мужчина — солдат! — Даже официант приосанился, переводя речь оратора. — Те из вас, кто согласен взять оружие и оборонять наших женщин, — поднимите руки.

Беженцы оборачивались. Руки тянулись неохотно. Десяток добровольцев. Второй десяток.

— Почему только мужчины? — Вилма поводила в воздухе ладонью. — Слыхали про равноправие?

— Слыхал и всячески поощряю, пани. Прошу простить меня.

«Муссолини, — осенило Филипа, — вот на кого Адамов похож».

Он поднял руку.

В ту же секунду произошло два события: у туалета женщина замахала смартфоном:

— В Америке началось!

Ближе к краю площадки группа беженцев отпрянула, врезаясь друг в друга:

— Эта телка уснула! Уснула!

Студентка с афрокосичками оторвала голову от перил и медленно разогнулась. Автоматчики уже бежали к ней. Вцепились в локти, поволокли, вяло сопротивляющуюся, через двор. Люди расступились.

— Заприте ее! — крикнула Камила. — Просто где-нибудь заприте!

Солдаты вытащили студентку на улицу.

— Они же ее запрут? — спросила Камила.

За стеной хлопнул пистолет.