Книга Клювы, страница 99 – Максим Кабир

— Что? — невинно спросила она.

Филип потупился.

— А это идея! — воскликнула Камила.

— Присоединяйтесь!

— С удовольствием. Мальчики, не фотографируйте!

Камила разделась до нижнего белья и посеменила к озеру. Оксана уже входила в воду, охая и обнимая себя за плечи.

— Устроили, — проворчал Филип, — нудистский пляж…

— Ах ты черт, как хорошо! — воскликнула Камила.

Оксана поднырнула, всплыла, лучась. Будто смыла тревоги, как дорожную пыль. Будто не было расстрелянного Альберта и горящих заживо камикадзе, не было Вика и корчащегося на капоте лунатика.

Корней скинул провонявшую пожаром рубашку, стянул джинсы и футболку. Помешкав, избавился от трусов.

— Да тебя надо откармливать, малыш! — Камила плеснула в него студеной водицей.

Оксана улыбалась и наблюдала за Корнеем. Померещилось, или она смотрела прямо туда?

Волна окатила ступни. Корней заохал.

Вошел: по щиколотки, по колени.

— Не дрейфь, — сказала Камила. — Мигом привыкнешь.

Оксана омыла лицо; сквозь воду проступали полукружья грудей, темные монетки сосков. Корней почувствовал, как твердеет и увеличивается член. Он повернулся к берегу и поспешно заслонил гениталии.

— Идемте с нами.

— Ни за что… — пробурчал Филип.

— Идем, идем! — подначивала Камила. — В твоем возрасте закаляться полезно.

— Слышали анекдот? — Филип полил дрова горючим. — Моему отцу восемьдесят, и он купается в проруби. Мы с мамой задолбались лечить старого дурака.

— Ха-ха.

Корней развел руки в стороны и спиной рухнул в озеро. От холода в голове словно вспыхнуло очищающее синее пламя, испепелило, пускай ненадолго, ужасающие образы и тоскливые мысли.

Так в детстве он прыгал с моста, чтобы в илистой реке перестать бояться отчима, перестать ненавидеть мать.

— Да вы все синие, — заметил Филип. — Как твои яйца, парень?

— Н-н-нормально, — ответил Корней, чья мошонка пыталась втянуться в тело.

Оксана подплыла сзади и притиснулась к нему:

— Погрей меня.

Он ощутил кожей мягкое и полное, живое. Оксана дрожала, окоченевшие руки скользнули по его торсу и легонько, как бы случайно, коснулись пениса, скукожившегося от перепада температуры.

— Ты красивый, — шепнула она, — ты самое хорошее, что у меня было…

Импульсивно оттолкнувшись, оставив его переваривать комплимент, Оксана поплыла к Камиле.

Птичья стая летела клином над шуршащими соснами.

— А сходим-ка мы с дядей Филипом в магазин, — сказала Камила, отряхиваясь. И подмигнула Корнею. — На полчаса, а то и минут на сорок.

Они выехали за город, когда в сумочке мертвой женщины завибрировал телефон. Женщина развалилась на заднем сиденье «фольксвагена». Из глазницы торчала отвертка. Выбросить труп не дали лунатики, ошивающиеся на причале.

— Звонят, — сказал Томаш.

— Слышу! — цыкнул Адамов.

Он хмуро смотрел на кожаную сумочку фирмы Michael Kors. Томаш вел автомобиль. Постоянно чесался, ужасно нервируя Адамова.

С парома они спасались вплавь и промокли до нитки. «Не хватало сдохнуть от пневмонии…» — скрипел зубами Адамов. Мутант и его доходяги уничтожили убежище. Адамову было плевать на придурка-сержанта и полусумасшедшего американца, равно как и на торчка Вика, и четвертого выскочку. Но ему нравилась сауна, нравились сигары капитана, китель и связанная телка в ВИП-каюте.

Звонивший был чертовски настырен.