Книга Кровавые легенды. Русь, страница 147 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

«Пожарные машины пронеслись…»

Максим Кабир

2002

Пожарные машины пронеслись по набережной мимо бывших мельниц и памятника композитору Сметане, по пояс погруженному в воду. Вода была коричневой и страшной, еще никогда Петр так не боялся воды. Влтава бушевала, атакуя арки средневекового моста, которые больше не казались нерушимыми. Петр с ужасом представил, как пролеты и опоры распадаются, башни, скульптуры, желания, загаданные туристами у статуи Яна Непомуцкого, замурованные сокровища, мечник Брунсвик – все это падает в осатаневшую реку, и мост разделяет участь своего предшественника, покоящегося в донном иле.

«Спасите», – обратился Петр непонятно к кому.

За пожарными машинами проехали, причитая, желтые автомобили скорой помощи и полицейские «шкоды». Вертолет кружил над Старым Городом, пронзительно хрупкий на фоне сердитого неба, свинцовых, как река, туч. Бурливую поверхность Влтавы от набережной отделяло два ряда кирпичей, и ее уровень все поднимался. По течению сплавлялись кувыркающиеся бревна, выкорчеванные деревья, разный мусор. Петр увидел стиральную машинку, застрявшую между сваями восьмисотлетней плотины. Плотина практически скрылась под водой.

— Потоп, потоп! – закричал бородач в женском парике и рваной тельняшке и принялся танцевать, подставляя загорелую физиономию мелкому дождю. – Аллилуйя, мы подохнем, спасибо, Господи!

Ветер выл, передразнивая сирены, и окатывал редких пешеходов моросью. Бесхозный ярко-красный зонт чертенком проскакал по газону. Пожилая женщина в дождевике хныкала, схватившись за голову, глядя, как тонет город. По радио сказали, семнадцать километров подземных туннелей затоплены. Эскалаторы ведут в грязную от мазута и машинного масла воду.

— Идите к черту! – радостно завопил бородач.

Петр опомнился. Оседлал велосипед и закрутил педали. Колеса разрезали лужи, которые становились все глубже. Ручей журчал в пассаже, где еще вчера толпились иностранцы. Мешки с песком привалились к витринам магазинов. Голый по пояс мужчина высунулся из лавки и вылил на брусчатку ведро воды. Бледные лица маячили в окнах. Страх и стихия владели Прагой.

Петр поехал по мосту, мысленно подбадривая пригорюнившиеся статуи святых. У Блаженного Августина пасся экскаватор и толпились копы. Осознание, что под ним Влтава, впервые пугало Петра до жути.

— Куда? – гаркнул велосипедисту молодой полицейский. – Возвращайся назад! Кампу эвакуируют!

— Там мой дед! – крикнул Петр.

Полицейский ругнулся и махнул рукой: как знаешь! Резиденция чешских королей таяла в серой дымке. Река продолжалась там, где прежде под мостом была брусчатка. Петр глянул через парапет и вздрогнул, сообразив, что эти пятна под водой, под рябью – крыши автомобилей. Влтава залила Кампу, остров, на котором Петр вырос. Вспомнилась книжка про водяных: ее маленькому Петру читал дедушка. Тысячелетняя вода – так сказал диктор. Что бы это ни значило, прямо сейчас она смывала деревни, убивала людей и животных, вызывала замыкания в линиях электропередач и грозила выпустить злобных джиннов из ламп химических предприятий. В девяносто шестом Петру было четырнадцать, он хорошо помнил майский ураган, потрепавший столицу и окрестности, и тогда муниципалитет уверял, что предпримет необходимые меры для защиты города от стихийных бедствий: противопаводковые мероприятия включали промывку канализационных стоков, устранение пробоин в набережных, установку мобильных стен… А спустя шесть лет повторялась история даже не майского урагана, а катастрофы тысяча восемьсот сорок пятого года…