Книга Кровавые легенды. Русь, страница 161 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

У Ильи защемило под ребрами.

— Вика… Вика. – Забыв прочие слова, Илья тыкал пальцем в амбала.

— Что там? – Вика обернулась и взвизгнула. Она не любила кино, но неплохо разбиралась в поп-культуре и точно знала парочку персонажей из фильмов в жанре слэшер.

Представитель этого жанра молчаливо брел по проходу между машинами.

— Иди сюда! – сказал Илья хрипло.

Вика не реагировала, застыв на пути амбала, как кролик перед удавом.

— Спокойно, – сказал Илья, теперь – человеку в маске самого известного кротового чешской мультипликации. – Мы не грабители! Мы гуляли!

Амбал нарисовал кончиком железяки восьмерку и повел головой, разминая шею. От страха Илью замутило. За годы в Чехии он ни разу не подвергался насилию. Не считая пары маминых подзатыльников. А драка со шпаной на Оболонской набережной случилась в какой-то иной жизни.

Будь Илья один, он бросился бы наутек, так и не узнав, что побудило амбала бродить с арматурой по заброшенному хранилищу льда – голос покойной мамочки или то, что в криминальных сводках Прагу называли европейской столицей первитина. Но между ним и кротом стояла Вика. Его Вика. Илья посмотрел по сторонам, наклонился и схватил первое попавшееся: оставленную кем-то на крыше автомобиля пепельницу, полную окурков.

— Вика! – Он ринулся к подруге и закрыл ее собой. Из пепельницы на его куртку лилась грязная дождевая вода, сыпались мокрые бычки. – Давай! – зарычал от страха Илья. – Давай! – Он замахнулся пепельницей, разбрызгивая ее содержимое.

Амбал остановился, обронил прут и снял маску.

— Все, мир, – сказал он по-чешски. – Ты весь запачкался.

— Ну вот! – капризно воскликнула Вика. – Так не честно! Слишком быстро!

— Все честно, – сказал амбал. – Пацан – молодец.

Мозг с трудом обрабатывал информацию. Теперь Илья застыл, как кролик, а Вика пробежала мимо и утонула в медвежьих объятиях амбала.

— Хороший!

— Как я тебе?

— Идеально. Только… маска кролика? Рили?

— Это элемент абсурда, – объяснил амбал.

Лишь сейчас пазл выстроился в пульсирующей голове Ильи. Он выдохнул, прижался к автомобилю и выпустил из скрюченных пальцев пепельницу. Рукав куртки был до локтя испачкан пеплом, холодная вода просочилась сквозь ткань, к тыльной стороне ладони прилип окурок. Илья тряхнул кистью.

Панический страх разъел в нем дыру, которую теперь заполнили стыд и злость, преимущественно на самого себя. Зачем он так орал? Он защищал Вику, но выглядел не как защитник, а как истеричка.

Будто не замечая его состояния, Вика весело сказала:

— Познакомьтесь. Илья – Баба, Баба – Илья.

Илья сперва подумал, что бабой Вика заслуженно называет его. Поняв, что это имя или кличка громилы, он криво улыбнулся, точнее, оскалился.

— Мы с Бабой – как брат и сестра, правда?

— Чистая правда, моя шикарная.

Баба опустил руку к заднице Вики и что-то сунул ей в карман штанов. Вика сжала бицепс громилы.

— Это была ее идея, – сказал Баба добродушно. – Я, если что, не маньяк. Я машины чиню.

— Маньяк, маньяк, – сказала Вика и посмотрела на Илью озабоченно. – Ну что ты, милый? Ты рассердился? Это же шутка, ты же любишь ужастики. Улыбнись. Так-то лучше. Давайте все дунем и выпьем пивка.

— Отличная идея, – процедил Илья.

А через час он сидел на багажнике ржавого «мерса», обдолбанный, в маске крота, и думал, куда подевались Вика с Бабой, за добавкой, что ли, ушли. Туман окутывал заброшенные здания Браницкого хранилища льда. В них тоже не водилось привидений.