Книга Кровавые легенды. Русь, страница 211 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Я болен, – сказал Илья полушепотом. – Разве ты не понимаешь? Я не в себе. – Он схватил Вику за плечи и негрубо встряхнул. – У меня галлюцинации. Я вижу людей, тени…

«Бог собрал вместе почтальонов, и они поняли, что бог велик. Каждый из них был по-своему несчастен и одинок, но бог подарил им смысл, белые глаза и острые зубы и позволил вкусить господний хлеб, который сильнее любого наркотика».

— Дай мне попробовать, – настаивала Вика.

«Смысл в том, чтобы служить богу, ибо он милостив, ибо дарит радость, ибо несет благодетель. Вкуси хлеб, растущий на стенах и потолках, и впусти в себя бога».

— …Это шизофрения. Или синдром больного здания.

— Отведи меня на почту.

— Я сам уйду. Хочешь – живи здесь.

Илья бросился в коридор. Вика шла за ним, как неприкаянное привидение.

— Я люблю тебя. Поделись со мной, слышишь? Что находится в подвале? Что такое «господний хлеб»? Это грибы?

— Замолчи!

Илья распахнул дверцы шкафа. Свет коридорной лампочки вклинился в темноту, забитую одеждой. Илья сдернул с вешалки куртку. За ней – под ней, – в глубине шкафа сидел почтальон Карел. В полумраке его глаза горели, как у кошки.

Илья отшатнулся, выронив куртку. Затем кинулся вперед и захлопнул дверцы шкафа. Зашуршало. Карел поднимался.

— Что? – спросила Вика. – Передумал?

Илья нашарил набалдашник цепочки и стукнул им по железу запорной планки. Со второго раза набалдашник попал в отверстие, и тут же Карел попытался открыть изнутри шкаф. Цепочка натянулась. В щель просунулись пальцы. Взвизгнула Вика.

— Кто это?

— Бежим, – велел Илья, пятясь от шкафа, в котором возился незваный гость, пражский монстр.

Входная дверь открылась, впуская в прихожую еще одну коллегу Ильи, тощую Ленку.

— Вам чего, тетя? – по-русски, с интонациями драчливой пацанки поинтересовалась Вика.

Свет лампочки смахнул тень с белого лица Ленки. Ее губа задралась до кончика носа, оголив десну и зубы, которые были в два раза длиннее нормальных человеческих зубов.

«Те, кто приняли бога, уже не вполне люди. Хлеб господний меняет божьих слуг, и я тоже изменюсь…»

Ленка смотрела в глаза Ильи. Не получалось ни разорвать зрительный контакт, ни зажмуриться, ни даже моргнуть. Пульсация ее глаз, огненно-лунных, волчьих, проникала в сознание. Просверливала в черепе дыру, и в образовавшееся отверстие дул ветер, наполняя мир симфонией ужаса. Вика попыталась обогнуть почтальоншу и добраться до двери, но Ленка, не оборачиваясь, выбросила руку и схватила Вику за горло. Ленка была ниже и худее Вики, но ей ничего не стоило оторвать бывшую девушку Ильи от пола. Ноги Вики задергались в воздухе. Дверцы шкафа натягивали цепочку, из щели торчал нос Карела. Хотелось врезать ногой по створке, но иррациональный страх перед почтальонами был столь велик, что Илья не нашел в себе сил сопротивляться. Он сделал шаг вперед и провалился куда-то, словно посредине коридора был колодец со смолой. Черная жижа залила разум. Илья обмяк, сел, прислонился к стене, утопил пальцы в волосах – поза наркомана, отдавшегося героиновому кайфу. Куда бы он ни смотрел, всюду были сияющие глаза. За их потусторонним светом Илья увидел, как Вика извивается и пинает почтальоншу. А еще он ощутил, что в квартире есть третий незваный гость, кто-то, помимо коллег. Тень на обоях, напоминающая плесень, едва уловимый, но навязчивый шепот, алчный взор из пустых помещений.