Книга Кровавые легенды. Русь, страница 208 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Вика отставила стакан.

— Ты похудел, – сказала она. – Тебя откармливать надо. Приготовить что-нибудь? Ты ужинал?

— Ты в своем уме? – Илья закипал одновременно с чайником. – Как… как ты попала к пани Леффмановой?

— К кому?

— Четвертая квартира этажом ниже.

— Я ее арендую, – спокойно сообщила Вика.

— Арендуешь квартиру в моем доме?

— Я считала, это дом пана Вейгела. – Вика налила в чашку кипяток, сказала, размешивая ложкой какао: – Хорошее место, почти центр, метро рядом. Почему нет?

— Почему? Почему?! – Он заметался по кухне. – Как тебе вообще удалось ее снять?

— Маленькая женская хитрость. – Вика пососала чайную ложку.

Илья напомнил себе, что эта девочка-дылда воровала деньги. Подсадила его на наркоту. Изменяла. Что из-за нее – во вторую очередь, в первую, конечно, по собственной вине – он лишился образования, работы, друзей, в конце концов, оказался в заплесневелом здании с трубками на фасаде. Она была ядом. И яд продолжал действовать.

— Ты убила пани Леффманову?

Вика выпучила глаза.

— В моей квартире кого-то убили?

— Нет. Пани Леффманова умерла от старости.

— Гора с плеч. Садись, хватит орать. Поговорим, как люди, и я уйду.

Он заколебался, потом устало сел за стол. Вика устроилась напротив, держа чашку обеими руками.

— Я никого не убивала. Я встречаюсь с вашим маклером.

В голове Ильи возник долговязый внук пана Вейгела.

— Ревнуешь? – кокетливо спросила Вика.

К своему ужасу, Илья ревновал.

— Я еще не знаю, насколько все серьезно. Мы на начальном этапе отношений, так что…

— Что тебе надо? Зачем ты меня преследуешь?

— А зачем ты прячешься? После всего, что между нами было. Разве я не самый твой близкий человек, скажи? Разве я не лучше и худшее, что с тобой случалось?

— Худшее… вот это похоже на правду. Мне сломали ребра, Вика. Из-за тебя. А ты даже не удосужилась прийти в больницу.

— Я решала проблему. – Вика развела руками. – Могла принести тебе бананы, а могла устроить так, чтобы пидорасы, которые тебя избили, бежали из Праги как ошпаренные.

— Мне это не интересно. Это не мой мир. Это, на хрен, девяностые. Бандитские разборки, папик на «мерине», дебильные клички. Нравится – живи с этим.

— Если бы нравилось, я бы здесь не сидела.

— Тебя что, выгнал твой немец, Пандора?

— Ой, да перестань. Будто ты ни с кем не трахался, пока мы были парой.

— Ни с кем! – изумленно выпалил Илья. – Вот именно!

— Значит, ты святой. Мне повезло, а тебе – нет.

Он потер ладонями лицо и сказал:

— Меня сейчас вырвет.

— Какао?

— Пошла вон.

— Я извинялась, котик. Тысячу раз извинялась за тот случай. И, если не ошибаюсь, ты меня простил. Так что снова укорять этим – довольно подло.

— Отлично. Ты рассуждаешь о подлости. Ты, которая взяла взаймы у наших друзей, дай вспомнить, двести тысяч в сумме и слиняла. А я погашал твой долг.

— Я же не просила. Я бы встала на ноги и все вернула им. До кроны.

— Только Леся умерла, пока ты возвращала деньги.

— Леська, Леська. – Вика поджала губы и увела взор в пустоту. – Я в крематории все поняла. Поняла, какой сукой была по отношению к ней, к тебе. Я ей слово дала измениться. Знаешь, мне кажется, она меня услышала и простила.

— Не смей. – Илья пригрозил пальцем. – Не смей о ней трепаться! Ты ногтя ее не стоишь!

— Я другая. – Вика посмотрела на Илью с мольбой. – Та я умерла, пропала без вести. Дай шанс мне новой. Познакомься со мной.