Книга Голоса из подвала, страница 70 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

На улице началась настоящая буря. Казалось, тысячи садовых шлангов извиваются, орошая землю. Вадим едва не споткнулся, заметив возле «Шкоды-Форман» человека.

Он был невысоким и худым. Воротник болоньевой куртки поднят, черная шапка надвинута на брови, а рот прикрыт плотно намотанным шарфом. Та часть лица, которую удавалось разглядеть, принадлежала молодому парню, ровеснику Вадима.

— Добрый вечер, шеф, – произнес незнакомец хрипло.

— Христос воскрес, – машинально отозвался Вадим.

Незнакомец странно дернулся, промычал что-то невнятное и закашлял.

— Ну да, а как же, – зло сказал он и кивнул на «шкоду»: – Твоя машина, да?

Вадим смахнул с глаз влагу. В памяти замелькали кадры из криминальной хроники, истории о водителях, ограбленных случайными попутчиками.

— Ага, – пробормотал он, открывая дверцы.

— Хорошая. – Голос незнакомца трещал и ломался. – Старые все хорошие.

— Извините, я спешу, – отвел взгляд Вадим.

— Слушай. – Незнакомец воровато оглянулся по сторонам. Дождь хлестал его по лицу, с куртки стекали потоки воды. – Мне в Плавск надо. До Плавска подвези, а?

Сформулированные заранее слова отказа замерли на устах Вадима.

— Ты из Плавска?

— Ну, так, – воодушевился незнакомец.

Сердце Вадима растаяло.

— Земляк, значит.

— Земляк, – подтвердил парень.

Вадим закрыл водительскую дверцу и открыл пассажирскую. Ожидая, пока незнакомец обойдет автомобиль, он на миг засомневался в правильности решения. Было в попутчике что-то внушающее опасение. Что-то, помимо прокуренного или больного голоса.

«Уж не рецидивиста ли я взялся подвести?» – с опаской подумал Вадим.

И все же волшебное слово «Плавск» пересилило страх. Не мог он бросить под дождем земляка. Никак не мог.

Попутчик сел рядом с водителем и стянул с себя шапку, обнажив бритую под ноль макушку. Он был неимоверно худ, казалось, совсем недавно оправился от тяжелой болезни. Желтая кожа обтягивала череп, из-под воспаленных век смотрели похожие на яичные желтки глаза. Ни ресниц, ни бровей у человека не было.

Ругая себя за опрометчивость, Вадим протянул попутчику руку и представился.

— Санька я, – прохрипел земляк в шарф.

У Вадима было ощущение, что он пожимает не руку, а сухую ветку.

«Нет, с таким телосложением он не сделает мне ничего плохого», – успокоился он.

«Шкода» тронулась с места, вплыла в поредевший к ночи поток машин.

— Как там Плавск поживает? – начал разговор Вадим.

— Сам, что ли, не знаешь?

— Откуда? Я вообще-то в Киеве живу. Не бывал у вас лет десять уже, если не больше. Но в детстве я каждое лето там проводил. Считай, вторая родина. До сих пор скучаю.

Он говорил правду. Самые светлые воспоминания в его жизни были связаны с прилепившимся к трассе «Крым» городком.

Нынче там проживало шестнадцать с половиной тысяч человек, и население с каждым годом уменьшалось. Огни Москвы манили плавскую молодежь, уводили прочь от цветущих берегов Плавы, утреннего леса, летних костров.

— Чего ж не приезжаешь? – поинтересовался Санька, щуря на Вадима красноватые веки.

— Не к кому. Родня умерла. Домик наш на Островского продали.

— Я тоже на Островского жил, – произнес попутчик.

— Да ну! – искренне обрадовался Вадим. – Ты какого года? Я на нашей улице всех пацанов знал.

Он примерился к парню взглядом, но прошедшие годы и натянутый на лицо попутчика мокрый шарф не давали угадать в нем кого-то из плавских Санек.