Книга Голоса из подвала, страница 72 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

Стрелки не двигались.

Он постучал по циферблату и подумал: «Странно, мы едем уже минут двадцать, а я не заметил, как проехал Горбачево».

Горбачево было последним населенным пунктом перед Плавском.

Повисшая в салоне тишина давила на Вадима, и он включил радио. Запела группа «Би-2».

— Что за черт, – вслух пробормотал Вадим, вглядываясь в мелькающие за окном стволы деревьев. Лес не заканчивался, напротив, он стал еще гуще и вплотную подступил к трассе. Автомобили проносились мимо «шкоды» и исчезали, поедаемые дождем.

«От Черни до Плавска – четверть часа езды, почему же мы до сих пор не приехали?» – размышлял Вадим.

Песня закончилась, в салоне раздались колокольные перезвоны, и густой, дед-морозовский, голос торжественно произнес:

«Всех православных христиан поздравляем с великим праздником воскрешения Христова!»

Попутчик дернулся так резко, что едва не влетел в бардачок. Его спина изогнулась дугой, скрюченные пальцы вцепились в воздух.

Первое, что пришло в голову Вадиму, было слово «эпилепсия!».

Земляк бился в припадке, выпучив желтые глаза. Вадим свернул автомобиль к обочине, взволнованно окликая попутчика:

— Эй, что с тобой? Успокойся, сейчас…

«Шкода» остановилась на обочине.

Вадим нагнулся к Саньке, взял его за руку и тут же отпрянул: пальцы обожгло холодом. Высунувшиеся из рукавов запястья попутчика не могли принадлежать взрослому человеку, настолько тонкими они были. Санька задыхался.

Вадим пересилил отвращение и принялся разматывать шарф земляка.

Показался безгубый рот, подбородок, и под ним…

Вадим вскрикнул.

Ничего ужаснее он в жизни не видел. Вместо шеи у земляка был вздувшийся зоб, два огромных мясных шара под нижней челюстью. Кожа, обтягивающая эти отвратительные наросты, была пепельной. В шее зияла дыра, в которую можно было просунуть палец. В ней виднелось серое, похожее на заплесневевшую солонину нутро.

Вадим перевел испуганный взгляд на лицо попутчика. Припадок закончился так же неожиданно, как начался. Санька смотрел на него в упор остекленевшими зрачками. Именно в этот момент Вадим осознал со всей сводящей с ума ясностью, что человек перед ним не жив.

И тут же получил подтверждение своей догадки.

— Я умер в девяносто шестом, – скрипнул голосом попутчик. – Анапластический рак щитовидной железы, так это называется. Это то, от чего должен был сдохнуть ты. Но ты обманул смерть, ты не приехал к нам, а дождь все шел и шел.

Рот Саньки растянулся в мерзкой ухмылке.

Он схватил себя за ворот и начал стягивать куртку.

— Смерть перепутала, – говорил он. – Я мучился почти десять лет, не зная, кого винить в моих страданиях. И, лишь умерев, узнал, что на моем месте должен был быть другой.

Куртка сползла с тощих плеч. Одежды под ней не было. Мертвая кожа трещала на ребрах существа. Назвать человеком это дистрофичное создание с разбухшей шеей не поворачивался язык.

Вадим буквально вывалился из машины, но вместо того, чтобы оказаться на обочине со стороны водительского кресла, каким-то образом очутился слева от «шкоды». Прямо на трассе «Крым». Пассажирская дверца была распахнута, и именно через нее он вышел.

Понять, как это произошло, парень не успел.

Протяжно завыл клаксон, его обдало сквозняком и водой. Автомобиль пронесся в десяти сантиметрах от него. Вадим перевернулся. В лицо плеснул свет фар. Грузовик летел на парня, сверкая решеткой радиатора и ревя, как взбесившаяся горилла.