Онлайн книга «Голоса из подвала»
|
Вадим отыскал радиоволну, на которой выступал с воскресной проповедью Патриарх Алексий. Помогло это или нет, но через пять минут автомобиль проехал табличку «Горбачево». Вадим вдавил педаль газа и больше не смотрел на обочину. Потом лес закончился. Фары хлыстнули по табличке с надписью: «Плавск». Вадим издал рычащий возглас ликования. Знакомый с детства въезд в город наполнил его новыми силами. Он узнал стадион, автовокзал, здание администрации. Магазины, конечно, построили уже после его отъезда, но и им он был рад как родным. Плавск лежал по обе стороны шоссе. Если поехать направо, мимо старой вечерней школы и частных домов, окажешься у Плавы. Если налево – у Сергиевской церкви. Вадим свернул налево. Автомобиль подскакивал на ухабах, как конь, норовящий сбросить ездока. Водитель позволил себе посмотреть в зеркало заднего вида и облегченно вздохнул. На главной улице города не было ни души, что настораживало, но Вадима окрыляла близость спасения. Подумаешь, в пасхальный вечер люди сидят по домам! Но храм-то наверняка заполнен прихожанами! Он выехал на просторную площадь, проскочил памятник Ленину. Ему показалось, что на плече вождя пролетариата сидит что-то желтое, но когда он оглянулся, то ничего не увидел. «Шкода» виляла по щебню и пыхтела, карабкаясь вверх. «Откуда щебень здесь, в центре?» – подумал Вадим, останавливаясь. Он уже видел почтамт, старые конюшни, переделанные в рынок, и голубой, с золотыми звездами купол храма. Не заглушив мотор, он выпрыгнул из автомобиля и помчался к Сергиевской церкви. Десять метров до нее он преодолел с таким трудом, словно поднимался по насыпи. Под ногами осыпался щебень, а из полураскрытых дверей храма доносились переливы ангельских голосов. Хор пел что-то о возвращении домой. Вадим втиснулся между створками, почти ощущая знакомый церковный запах. Дорогу ему преграждала колючая проволока, он перелез через нее, порвав штанину, и сделал три шага по шпалам. Рот наполнился чернилами. Раздался крик, и автоматная очередь изрешетила Вадима от паха до грудной клетки. Он свалился на рельсы. Сзади суетились какие-то люди, а впереди крался по мосту земляк. Он перепрыгивал со шпалы на шпалу, его зоб раскачивался в такт движениям тощего тела. Земляк усмехался безгубым ртом все ближе и ближе. Вадим хотел зажмуриться, но не смог, потому что мертвые не закрывают глаз. Ему пришлось смотреть. Густые маслянистые капли дождя падали с небес, и небеса пахли йодом. – Нам очень жаль, мальчик… – Жаль, что надо прощаться… – Мы слабеем… – Таблетки… – Слабеем… – Нас забудешь… – Покинешь… – Но все же… – Пусть истории… – Будут с тобой… – И когда-нибудь… Все хорошо И снова лето, жара, снова прогулки по набережной, и фруктовое мороженое, и прохладная тень кипарисов в парке у морпорта. Всё как два года назад, когда Тимур чувствовал себя счастливейшим из людей – только чего-то не хватало. Капельки того волшебства, что переполняло на первых свиданиях. Самого слова «свидание» не хватало… Опять сидели на маленькой лавочке, у которой останавливались во время каждой такой прогулки и которую про себя он давно уже называл не иначе как «наша лавочка». Дождавшись, когда Юля доест свое киви, Тимур неуклюже попытался ее поцеловать. Девушка подставила щеку: |