Книга DARKER. Твари и хвори, страница 133 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Математика закончилась, и шестой «Б» в полном составе отправился в живой уголок.

«Уголок» открылся в Школе искусств; до Школы искусств было десять минут неспешной ходьбы от обычной школы и столько же от домов Игоря, Коли и Гены, они были соседями по двору. Это было плохо, лучше бы поехали в театр, в центр! После спектакля Коля с Геной могли бы захотеть потусоваться где-то там (Игорь совершенно не представлял где, однако воображал что-то вроде гаражей, но с музыкой, выпивкой, мотоциклами и неоновым свечением), и тогда Игорь спокойно вернулся бы домой без них.

— Тебе понравится, – шепнула классная, пока они шли по коридору Школы искусств. Игорь уже оценил звуки фортепиано и пение из-за закрытых дверей: «Тебя найдет любовь иная, большая, взрослая любовь… Но все же, детство вспоминая, о той девчонке вспомнишь вновь». И Игорь почувствовал, что да, конечно, его найдет большая любовь, и тогда он вспомнит, как шли они в живой уголок, и тут так красиво пела девочка в белых, наверное, колготках.

— Ты только постарайся вникнуть, прочувствовать. Ты пока этого не понимаешь, но в твоем возрасте каждое впечатление может определить всю жизнь. Представляешь, вот все эти животные могут так тебя поразить, что ты захочешь стать ветеринарным врачом… Или заниматься зоозащитой, спасать леса от вырубки…

Игорь тут же представил это, и ему стало приятно. Наверное, свою большую, взрослую любовь он встретит в ветеринарной клинике, спасая собачку красивой девушки.

— О, смотрите! У меня такие же рыбки дома. Это сомики. – Маша Антипова решительно пошла к аквариуму, и весь класс последовал за ней. – А эти вот – гуппи… Они тоже у меня были, но все передохли. Ой… Фу! Это же лягушки!

— Гадость какая!

— Дети, ну почему же гадость? Весь животный мир удивителен и заслуживает если не восхищения, то уважения. Маша, если тебе так противно, корчить такие жуткие рожицы не обязательно, можно просто посмотреть в другую сторону. Спасибо. Между прочим, лягушки…

Пока остальные наблюдали за хомячками, гладили и кормили капустой двух огромных кроликов, пытались научить попугаев-неразлучников плохим словам, Игорь сидел на корточках перед миниатюрными джунглями за стеклом. За влажной корягой, на мшистом камне, даже на самом стекле сидели они, хранители тихой тропической жизни. Самые разные – одни яркие, как феи из мультика, с золотистыми пятнышками, другие – бугристые, будто из камней сделанные, сердитые. А у одной, коричневой и большой, глаза были мудрыми и уставшими. Она видела тысячи болот, прыгала по всем лесам, встретила древнего лягушачьего бога и по его велению зачем-то отправилась в живой уголок. Зачем-то… Уж не для того ли, чтобы что-то передать Игорю? Но большая коричневая взглянула на него, как будто вздохнула и вроде бы уснула.

Трогать террариум, наверное, было нельзя, однако Игорь осторожно прижал палец к стеклу в том месте, где сидел маленький черный лягушонок. Лягушонок испугался и прыгнул вниз.

— Прости, прости!..

К черному лягушонку приблизилась лягушка побольше. Его бабушка? Мама? Не хотелось, чтобы лягушонок был сиротой. Нет, конечно, он не сирота. Живой уголок – это по-доброму, это хорошее дело и все такое, поэтому люди, собиравшие животных для такого доброго уголка, точно не стали бы разбивать лягушачье семейство.