Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
— Ты будешь жить у него в комнате? – спросила она. «Дернешься из города – засуну в камеру». Так сказал неприятный толстяк в полицейском участке. — Он умер. Так говорят, – сказал вместо ответа Петр. — Тут никто не умирает. Он действительно решил остановиться в комнате Рыбникова. Сначала кружил по ней, натыкаясь на углы, пробуя спрятаться от дергающей боли в висках и от глупых мыслей. Совался в пыльные закутки. Перебирал вещи. Вдыхал чужие запахи – одеколона, гуталина, канифоли. На досках около кровати чернело пятно. — Его здесь убили? – спросил Петр у Кондо. Та пожала плечами и скривилась. Она сидела на подоконнике, взобравшись на него с ногами. Черные ляжки поблескивали под съехавшим платьем. Он подошел ближе. — Ты с ним была в этот момент? — Белая Рыба ушел с другом. Влажные от пота плечи опустились, невесомая ткань натянулась на круглой груди. В потертом комоде он нашел бутылку красноватого рома и стопку писем. Ром случился как нельзя кстати. А письма… «милая моя Глашенька! Этот климат губителен для тела и духа русского человека» «передавай привет Анастасии Павловне» «поцелуй Витюшу, непременно скажи ему, что вчера я видел настоящего крокодайла, только зовут их здесь аллигаторами, и они существенно длиннее и опаснее знаменитых своих нильских собратьев» «Лапулечке моей любимой привет. Я купил ей набор лент. Думается, они шибко пойдут ее тому голубенькому платьишку» «скучаю за вами, несоизмеримо скучаю» «очень хочется воли, милая моя Глашенька, понестись бы так над солеными волнами прямо к вам, пролететь над снежными полями, в нашу славную Липаховку, заглянуть в оконце, а там вы – пьете чай рядом с СамСамычем» Пока Петр читал, над его головой гулял ветер, и перед глазами снова вставали бесконечное заснеженное поле, овраг, ощетинившийся сухостоем, одинокий в ночи колокольчик, семейство в овале заиндевевшего окна, самовар на столе. Петр отхлебнул рому и передал бутылку Кондо. Письма, боже ты мой… Рыбников писал письма на родину. Мертвой семье. Его близких убили еще летом семнадцатого. Убили, изнасиловали, повесили. Усадьбу разграбили и растащили. После этого Рыбников стал вешать. Десятками, сотнями. Господи, прости нас всех. Потом наступила ночь. Черная, как вдова. Кондо восседала на нем сверху. Губы пряные от рома. Его руки на ее груди в этой ночи казались белесыми червями. Глупые, смешные амулеты на ее шее. Острые собачьи сосцы. Она скользила по его члену плавно и только соскакивала вдруг резко, чтобы снова вернуться. — Ха. Ах. А-а-а! Ты… такой же, как Белая Рыба… — Какой? М-м-м. — Ах… Мертвый. Этот город собирает мертвецов… А-а-а… Они гниют, и в этой грязи рождается джаз. Музыка любви и ненависти. — Ты красивая. Ааа-а. — Ох. Джаз – это жизнь и смерть. Если на улице встречаются два оркестра, музыканты достают ножи. Креолы убивают черных. Негры убивают креолов. Креолы поймали моего брата, он играл на банджо… ах… и сначала сломали ему все пальцы… а-а-а… а банджо вбили ему в глотку. Это музыка дьявола. Он услышал рваный ритм ее и своего сердца. — Ты безумно красива. — Мой любовник уехал полгода назад в Чикаго. Луи… ах… Луи Армстронг. Ты еще услышишь про него. Он бежал от ножей. Его хотели зарезать. Сердца – барабаны. — Прекрати. Хватит. Не могу больше. |