Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
Аня вместо академических успехов избрала путь школьной математички – той самой, нелюбимой, которой срывают контрольные и подкладывают кнопки на стул. После проверок тетрадей Аня садилась за безнадежную кандидатскую. То ли из-за страха так и остаться ничем, пустым местом, то ли из-за желания получить наконец от матери признание. А скорее, оба чувства давно смешались в одно. Считать Аня действительно умела. Нужно было лишь задать направление. Она немного слукавила: графики логарифмических функций, наложенные на ряды Фибоначчи, на числа Люка, на числа Каталана и даже на гипотезу Коллатца, прозванную «проклятием одной формулы», Аня нашла в работах того самого Ильичева, сохранившихся со времен, когда мама преподавала на кафедре. Схемы и сравнения всегда ссылались на некое «неизвестное», «икс», который и требовалось найти. Аня была прилежной девочкой. И там, где все должно было уйти в математический шум, появилось постоянное значение. После десятка проверок убедилась: это не ошибка. Хотелось продолжить работу, подставить новую цифру во все известные числовые ряды, куда та ложилась как влитая, сравнить значения, но на часах было 01:40. Аня и так в последние дни мало спала. Точно проспит, если просидит дольше. Аня почти наяву увидела и услышала, как завуч с прической-башней отчитывает ее в учительской, повторяя мамину колкость о «проспавшей училке», и заставила себя улечься, но уснуть не удалось. Остаток ночи Аня думала, какое имя дать открытию. «Число Скулкиной»? Скучно и пафосно. «Константа Анны Валерьевны»? Повеяло постылой школой. Может, выбрать незанятый символ из арабского алфавита, продолжив казавшееся давно законченным дело Брахмагупты? Но Аня не знала арабского, а все греческие знаки были уже заняты. Загнанная в тупик, они принялась бесцельно шептать цифры от одного до десяти, пока те не слились в бессмысленную кашу. Из этой каши само слепилось правильное слово, в котором были и «чет», и «чрево», и «чуть», и немного «червя» – малой малости, которой столетиями не замечали математики. Аня произнесла вслух: — Чевь. И закрыла глаза с чувством, что скоро ее жизнь изменится к лучшему. * * * Конечно, Аня опоздала. Виновата мать. Устроила истерику, что из-за Ани не выспалась. Все норовила перегородить проход инвалидной коляской. Иногда Аня думала, что мать твердо решила свести ее с ума. Добиться, чтобы с ней снова произошел срыв, как после ухода Вадима. Нет уж! Не теперь. Аня наконец-то сделала нечто значимое. Распрекрасный Ильичев был близок, но не справился. Наверняка поэтому мать и не захотела слушать дочь, до сих пор не готова принять, что ошиблась в нем. Защищала, оправдывала даже после того, как он покалечил ее. Почти жалела. «У него было такое будущее!» А то, что Ильичев отнял будущее у нее и Ани, мать, казалось, не волновало. Жара явилась на майские, да так и осталась. Спина мгновенно вспотела. До школы Аня ходила пешком. Обычным темпом – пятнадцать минут. Аня добралась за шесть. Но все равно опоздала. Влетела в учительскую, сверилась с расписанием, посмотрела в зеркало – глаз накрашен криво. Времени умываться не было. Аня выругалась и пошла в класс, надеясь не попасться завучу Башне, в миру Ларисе Семеновне. Вдруг замерла и широко улыбнулась. Поняла, насколько это теперь не важно. Пусть живое ископаемое хоть лопнет от злости. Нужно пересчитать, убедиться, структурировать, и… Здравствуй, новая жизнь. Скоро летние каникулы, и, если все удастся, новый учебный год начнется без Ани. |