Книга DARKER. Твари и хвори, страница 186 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Звонок прокатился по классу, перебил Аню, смешался с детскими воплями. Она не стала напоминать, что звонок для учителя.

Огонь Гиппаса потушили, а вот огонь Ани скоро разгорится. Воспылает.

Трель отмерила начало второго урока. Дверь ударила о стену, и в класс маленьким вихрем влетел Ткаченко. За ним плелся Денисов.

— Драсьте, Ан-лерьевна! – выпалил Ткаченко и двинул к задним партам.

Неразлучная парочка из шестого «А», такие разные, что их дружба казалась предельно логичной в своей алогичности, – как плюс и минус, чет и нечет. Тихий отличник Денисов, из которого приходилось вытягивать ответы клещами, хотя предмет он знал лучше прочих, и шебутной троечник Ткаченко, неспособный и минуты усидеть на месте и умудрившийся в прошлом году взорвать в руке петарду. Аня тогда прибежала на крик и хорошо запомнила залитый кровью пол, визг Ткаченко и указательный палец, болтающийся на лоскуте кожи.

Ученики прибывали. Шум аккомпанировал тупой боли, которая вспыхнула в голове.

Аня подумала: а вдруг она ошиблась? В конце концов, сидела над кандидатской по ночам, не высыпалась, могла напутать, допустить погрешность, проморгать знак, цифру, число, что угодно! Перепроверяла, но…

— Тишина! – Аня встала, открыла журнал. – С контрольной за четверть все справились. Кроме Ткаченко, которому ее писал Денисов. Ошибки разберем на следующем уроке. Но могу сказать: вы молодцы. А сегодня… давайте просто тихо посидим, хорошо?

Дети загалдели.

— Тихо! Посидим! Занимайтесь своими делами, но ни звука. Как мышки. Договор?

— Да!

— Анна Валерьевна! А вы за кого болеете? За «Реал» или немцев? – крикнул Ткаченко.

Аня не сразу поняла, что речь идет о предстоящем футбольном матче, которого, казалось, во всей России ждали всего два человека: Ткаченко и физрук.

Сам Ткаченко болел за «Реал» и был уверен, что они размажут немцев, о чем упоминал часто. Иногда при этом, будто придавая веса словам, он поднимал над головой рюкзак, на котором красовалась эмблема «Реала» и жирные буквы под ней: «RMCF».

Отшутилась:

— Я здорова, Ткаченко, спасибо, что интересуешься.

Шум стих не сразу, но опустился на приемлемый уровень. Можно работать, а не заниматься ерундой, вдалбливая знания в головы тех, кому они не нужны. Аня взяла тетрадь и начала расчет.

Она уже не слышала класса, ее не тревожила жара, она погружалась в предельно правильный, упорядоченный мир вычислений.

Да. Есть. Вот же. Вторая невозможная константа.

Шум усилился. Плевать. Пусть бесятся. Скоро они перестанут быть Аниной проблемой. Цифры ложились хорошо. Она не ошиблась.

Раздался встревоженный голос Денисова. Ткаченко что-то орал. Послышался топот, похоже, кто-то встал и пробежался.

Да они издеваются!

— Уселись все! И тишина! – крикнула Аня, не отрывая головы от тетради.

Не отвлекаться. Не сейчас. Вычисление идет легко. Проще простого. И главное – все соответствует.

— Да! – Аня ударила кулаком по столу. – Есть!

— Анна Валерьевна! Извольте объясниться!

Прямо перед ней стояла Башня. Уперла руки в бока, хмурила монобровь.

— Я… Мне нужно было… Я разрешила ученикам… – Аня огляделась. За спиной Башни кучковались дети. Ткаченко снимал на телефон и хихикал. – Я… отвлеклась…

— Анна Валерьевна. Вы ни на что не реагировали! Писали и писали! Как… – Башня развернулась к детям. – Вещи взяли и в коридор вышли! Все!