Онлайн книга «DARKER. Твари и хвори»
|
Стало страшно, очень. Я оглянулся на собутыльников, но они вели пьяный степенный мужской разговор, не отвлекались. Под столом сидели уже три местные собаки, откуда только взялись. Хотел окрикнуть Комарова, но только сухо захрипел, ни слова не выдавил, страшно. Зелибаба тоже сказать ничего не могла, она жевала, перетирала зубами пуповину. Наконец у нее получилось, зародыш шмякнулся об асфальт и перестал шевелиться. Баба сплюнула, еще, еще, остатки сглотнула, подобрала синюшное тельце и протянула мне. — Жилиной передай, ты ж ей обещал! – засмеялась она собственной шутке и положила это на стол возле меня. – А то ждет она, а ни тебя, ни ребеночка… — Если позвоню, она поймет, что пью… Пусть лучше ждет… — Забей, – махнула. — Но откуда… — Забей гвоздь, говорю, руку опять расцарапаешь! Обломок белого кирпича лежал рядом со мной, а никакой не зародыш. Странно, все темнее и темнее вокруг. В самом деле, откуда ему тут взяться, зародышу? Я звонко ударил кирпичом по гвоздю. Шляпка все торчала. Я начинал злиться. Разлили и выпили. Ударил еще и еще. — Жилин, хорош долбить! – Комаров чесал висок, тер левый глаз и еле языком шевелил. Я присмотрелся – вместо комаров над ним кружили мухи. Муху не обманешь, это точно. Ударил по гвоздю камнем. — Да хорош! Мухи встрепенулись, но снова облепили Комарова. Он все чесал висок, сильнее, яростнее, глубже, в кровь расчесал – потекла. Потянулось на грудь густое и темно-красное. Расковырял, что щепоть поместилась, медленно вытащил липкие пальцы из головы, равнодушно осмотрел. Чем осмотрел-то, глаза нет! В виске дыра, в глазнице дупло для мух, облепили, заползли и копошатся. А он все ковыряется и смотрит, ковыряется… Пришлось зажмуриться, спрятаться за веками от этого кошмара. В темноте закружился и провалился куда-то, исчез, а когда вернулся – обычный Комаров тупо смотрел на меня. Все бутылки стояли пустые. Попутчики с собакой исчезли. Только мы и остались вдвоем. Правой я ухватился за кирпич, как за якорь, левой принялся тереть глаза. — Да не реви, Жилин! – по-своему воспринял Комаров. – Не попал на дачу, и ладно, больно надо. Зачем тебе? Чем здесь хуже? — Жилина ждет. — Тебя уже не ждет. Кирпич будто сам ударил по гвоздю в столе. Бум! — Да хорош! — Я… Я брошу, и наладится… Я прощу ей ее, этого… Ребенка родим. Вот. – Я показал на осколок в руке. — Ты алкаш ебаный. Ребенка… Бам! Это я по гвоздю. Бам! Бам! Бам! Комаров закричал: — Прекращай! Моя по-своему ушла, твоя – по-своему. И все. И вот твоя жизнь теперь. – Он обвел нас со столом рукой, отмахнувшись заодно от мух. Не помогло. Жирная села на висок, я ударил по ней кирпичом. Комаров мешком свалился под столик. Из головы быстро натекло темно-красным. Лежи теперь. Неожиданно Комаров застонал, я испугался и ударил в висок еще раз, но кирпич скользнул в глаз, даже ненадолго увяз в нем. Темно-то как, где ночи белые? Я ждал, что морок уйдет, Комаров снова окажется за столом, но ничего не происходило. Это оказалось взаправду. Такая теперь реальность. 22:05 на часах, соображай быстрее. Схватил тело под мышки и поволок к станции. Хорошо, что никого. Ни одного мгычанина, или мгыча, или как их. Даже собаки разбежались. Тяжело. Темно. 22:14. Тело уложил на рельсы. Несчастный случай. Напился – упал. Не спас, не сумел. Шевелится или показалось? |