Книга DARKER. Твари и хвори, страница 229 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

И конечно же, ходили слухи про то, что произойдет, если правило нарушить. Считалось, будто тот, кто полной грудью вдохнет этого смрада, окажется во власти зла, поселившегося в заброшенной стоматологии. Говорили, что запах – часть плоти призрака, по натуре своей газообразного. И все упоенно фантазировали о том, что творится с теми, кто, подчиненный воле мертвого стоматолога, зайдет внутрь.

А хуже всего, что и игру, и дурные слухи, и даже самого призрака выдумал я.

Полгода назад мы сидели вчетвером, с Витькой, Янкой и Лёшей, на лавке у подъезда. Солнце пьяно заваливалось за панельки. Ветер колыхнул листву, низко пролетела то ли летучая мышь, то ли птица, Янка взвизгнула, и я решил припугнуть друзей.

На ум сам собой пришел зловонный переулок. Между гадким запашком и заброшенной стоматологией быстро вырос мостик ассоциации. Я выдумал призрака. Разумеется, стоматолога: бледного, высокого, в белом халате, с ужасающей «ковырялкой» в руке, которой врачи болезненно тыкали в кариозные дырки, а после притворно вздыхали: «Придется сверлить!»

Я нес все, что приходило в голову, лишь бы пострашнее. Смешивал все жуткие легенды разной степени ерундовости, которые слышал от мелюзги. Говорил о производственной аварии, в один момент унесшей жизни почти всех находившихся тогда в стоматологии, добавлял к ней несчастную жизнь и долги стоматолога, из-за которых он решил покончить с собой, а попутно отравить пациентов с персоналом. Друзья слушали, раскрыв рты, несмотря на то что я иногда противоречил сам себе, походя меняя отравление то на пожар, то на взрыв, устроенный стоматологом. Стало быть, огонь быстро потушили, не дали ему распространиться на многоэтажку, но предусмотрительно заблокированные двери не позволили никому выбраться, и люди задохнулись в дыму, до последнего скребясь в зарешеченные окна, а на их пальцах взбухали и лопались волдыри, оставляли на раскаленном металле куски кожи. Не предполагал, что этакая ерунда начнет жить своей жизнью. Но уже через пару месяцев возле переулка начала собираться мелюзга и по очереди, надувая щеки, перебегать его насквозь. Так моя выдумка ушла в народ, и уже никто толком не помнил, кто изобрел знаменитую на всю школу игру в переулок Гнилых Зубов.

Минула четверть, потом еще одна, пришел июнь, и мы с облегчением забыли о школе на ближайшие три месяца. А заодно забыли и про переулок. Какой смысл бегать туда-сюда с надутыми щеками, если есть занятия поинтереснее?

Но два дня назад Лёша зачем-то решил сходить в школу. То ли вернуть библиотечные книги, то ли на уроки гитары, я не знаю. Последняя известная точка его местонахождения – на пороге школы. И больше никаких следов, никаких свидетелей, никаких записей с камер наблюдения. Из переулка Лёша так и не вышел.

Его забрал призрак – так я думал. Так думали Витек и Янка. Иного ответа быть не могло. И пусть полиция перевернет хоть весь город, но они не найдут Лёшу, ведь ищут не там, где нужно. Наверняка они проверили стоматологию, но не знали, что искать, не знали, какое правило нарушил Лёша. А вот я знал. Друзей уговаривать не пришлось, они согласились сразу же.

Я промчался мимо детсада, за оградой которого стояли плохо прокрашенные жутковатые деревянные фигуры, изображавшие персонажей сказок. Даже на меня они производили гнетущее впечатление, представляю, как их шугалась малышня… Свернул за угол, поднялся на горку и остановился у приземистого кинотеатра «Буратино».