Книга Иисус моей веры, страница 36 – Аляска Мэд

Волноваться было не о чем. Щепотки все же наступившей непогоды убаюкивающе стучали по стеклу, собираясь в оформленные дождевые капли. Следуя их примеру, мои пальцы экспромтом потянулись к упавшей на сиденье руке Иисуса. Когда же ее собственные ответили взаимностью, от кончиков и до шеи внутри меня пульсировало сочетание паники и восторга. Не мотивированный излишествами, но выражающий поддержку, я нашел в ней откровение.

Дома было пусто. Вследствие чего у Иисуса появилось время отмыть засохшую кровь с лица и рубашки и надеть мою футболку с потрескавшимся изображением обложки “Nevermind”^[43]. С мокрыми волосами и большим пиджаком, на рукаве которого при ближайшем рассмотрении виднелось темное пятно, она сочеталась как нельзя лучше. Завершив приготовления, в тишине мы закурили сигареты.

— Я оставила шприц в вене, Мартин, – с намеком произнесла Иисус, поглаживая пепельницу-кролика.

— Знаю.

— Стало быть, ты все понял правильно, – в голосе слышалась стыдливость.

— Как только ты позвонила, – я выдохнул последний дым в потолок.

— Я решила отказаться от всего. Не строить иллюзий и не забывать.

— Думаю, если оборвать контакты, ничего опасного не последует. Будем вместе проводить вечера и выходные, – размечтался я. – В Брикстон ни ногой. От двух раз ломки не будет.

— Четырех. И в придачу еженедельно кокаин.

— В любом случае, я верю. Ты справишься, – ошарашенный, я не подавал виду.

— Мартин, – она повернулась на подушке, и в глазах ее проглядывался смутный блеск, – спасибо.

Я отрадно поднял уголки губ и невольно подался вперед. Упорядочив положение, снова рухнул.

— Поедешь со мной в Стэкпол на пасхальных каникулах? – после непродолжительной паузы сказала Иисус. – Там живет мой дедушка. В его мире нет никакого соблазна. Знаю, звучит…

— Идеально?

Она благодарно улыбнулась в ответ.

Увидев отблески света фар, я мигом спустился и уведомил родителей о причине непривычной пустоты парковочного места: «Я хотел попрактиковаться, но не заметил, как кончился бензин». Узнавший о местонахождении машины отец воскликнул: «Что ты забыл в Брикстоне?». «Просто следовал велению сердца», – с иронией ответил я. Отец немедленно забрал похищенные ключи и, вызвав такси по телефону, стал ожидать у порога. Все же он был рад тому, что оставшиеся до ужина часы можно провести в излюбленной отстраненности. Знакомство Иисуса с родителями прошло лишенным неловкости. Однако мать ехидно переглядывалась со своей тарелкой, но Иисус этого не замечала. Из закромов они достали спальный мешок, в который я уже не помещался, и преподнесли его как предохранение от чего-то несусветного. Тем не менее, не впервые мы спали в одной постели. Проснувшись, я испугался отсутствия невесомой теплоты рядом. Впрочем, быстро расслабился, видя, как Иисус старательно выводит буквы, сидя за рабочим столом. Она почувствовала мое пробуждение и повернулась.

— Доброе утро, Мартин.

— Обещай больше никогда не говорить эти слова, – внезапное напоминание о вчерашнем звонке дало о себе знать. Иисус, кажется, не понимала отвращения к наипростейшему словосочетанию.

— Не бери в голову. Что ты пишешь?

— Мне вздумалось запечатлеть вчерашние грезы. Получилось до мерзости шаблонно, – она дописывала крайнюю строчку.

Я вскочил с места.