Книга Лисий Омут, страница 122 – Елена Леонова

В салоне уазика повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и шуршанием шин. Синицын задремал, уткнувшись в плечо. Саблин, откинувшись на спинку сиденья, сосредоточенно смотрел в окно, в его взгляде читалась внутренняя усталость, которая была глубже физической, – усталость души, уязвлённая увиденным и пережитым. Майор думал о бессмысленной гибели Кузнецова и Левашовой, об одержимости Тучкова пророчествами и его трагическом финале в секретном кабинете, о действиях Грековой и Вето́шкина, приведших к череде смертей… Всё это давило на него тяжёлым грузом. Следователь чувствовал себя опустошённым, будто из него выжали все соки. Хотелось забыть обо всём, как о страшном сне. Машину тряхнуло на ухабе, но Саблин даже не заметил. Его сознание погрузилось в тягучие, липкие воспоминания. Он видел лица жертв: испуганные, искажённые болью, застывшие в последнем вздохе, и лица преступников – их безжалостность, словно ядовитый туман, окутавшую всех, затянувшую в смертоносную игру. Майор попытался оттолкнуть эти образы, но они назойливо возвращались. Дело Можаева, казавшееся таким запутанным, предстало перед ним во всей своей мрачной ясности. А призрак Тере́шки… был ли он действительно призраком или лишь порождением страха и суеверий, усиленным чьей-то злой волей? Кто знает. Теперь, когда дело раскрыто, когда нити преступлений распутаны, казалось, что сама усадьба выдохнула последние отголоски пережитого ужаса, отпуская их, следователей, прочь. Но отпустить себя было гораздо сложнее.

Дорога впереди тянулась бесконечным серым полотном, а город, куда они ехали, – представлялся далёким и чужим. Там, в его привычной суете, конечно, удастся забыть о мрачных стенах старинного поместья, о тенях прошлого, преследовавших Саблина два дня, но эти тени останутся с ним, как незримые шрамы, напоминая о том, что в самых тихих и мирных местах могут скрываться тёмные тайны. И иногда в поисках истины приходится погружаться в эту тьму, рискуя потерять себя.

— Скоро будем, – произнёс Карлов, нарушая молчание.

Впереди уже виднелись первые огни города, пробивающиеся сквозь туман. Они казались такими далёкими от той мрачной реальности, которую следователи только что покинули. Но каждый в машине знал: эта реальность ещё долго будет преследовать их, а усадьба «Лисий омут» с её призраками прошлого навсегда останется в памяти.

Неожиданно наступившая хорошая погода с ясным голубым небом радовала глаз весь день, несмотря на резкое падение температуры. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь окна, освещали небольшое помещение полицейского участка с голыми серыми стенами, где за массивным металлическим столом, заваленным материалами дела, сидел Саблин. Его взгляд сосредоточился на документах, он внимательно вчитывался в показания Грековой, Вето́шкина и Лыкова. Вернувшись вчера вечером в Вышний Волочёк, следователь с командой и капитаном Карловым всю ночь провели за допросом задержанных. Теперь усталость брала своё, но им удалось добиться нужных признаний.

Ирма Грекова оказалась движущей силой в произошедших событиях. Обладая расчётливым умом и хладнокровием, она была человеком, привыкшим добиваться поставленных целей, не останавливаясь ни перед чем. Именно Грекова вышла на Валентина Можаева через интернет и предложила его кандидатуру для осмотра усадьбы. Как и предполагал Саблин, офис в торговых рядах также сняли по её инициативе, где обсуждались детали предстоящей работы. Эта вроде бы простая идея с офисом на самом деле являлась тщательно продуманным шагом, призванным создать видимость законности действий преступников. Однако именно эта видимость сыграла с ними злую шутку, когда Можаев, почуяв запах больших денег, решил поднять ставки. Его жадность, помноженная на случайное стечение обстоятельств, привела к трагедии. Целью преступников было найти кабинет Тучкова, а затем отпустить инженера. Убийство не планировалось. Но Можаев случайно подслушал их разговор о ценности книги монаха Авеля, что побудило его значительно увеличить сумму за свои услуги. Смерть инженера произошла именно так, как описывал Саблин: Пётр Лыков нанёс смертельный удар, а затем спрятал тело в лесу и облил его кислотой. На допросе старший лейтенант предстал перед следователями в совершенно новом свете. Карлов был потрясён, не подозревая, какой человек всё время находился рядом с ним. Его роль в убийстве Можаева свидетельствовала о жестокости и бездушии, скрывающихся за маской простого исполнителя, а идея с призраком, принадлежащая ему же и призванная отпугнуть всех, включая следственную группу, была отчаянной попыткой сохранить тайну, чтобы получить обещанное вознаграждение за участие в преступлении.